форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Про бродяг

Вот хит-парад наших дружочков, а скорее портреты первых кто на ум приходят, когда я думаю о скитальцах.

Наш Чайка. Ох на днях драматическая история случилась. Бушевал он. Сам себе разбил голову - бросился на стену с разбега жарким душным вечером. Увезли на скорой. Переживаем за него. Держим нос по ветру - следим за новостями. Без него и его смеха идиота ночами (за что он и получил свое прозвище), сложно представить себе пересечение двух прелестных древних узких переулков, что сбегают от Ларго Арджентины в сторону Пантеона.

Чайка наш ровестник, наверное. Настоящий пьяница. Занят тем что целыми днями выпрашивает и к ночи пропивает. Спит в нише бокового нефа храма Сопры Минервы http://www.initaly.com/regions/latium/church/smsm.htm . Когда велись штукатурные ремонтные работы по фасаду, он очень переживал и переехал спать к аптеке, спал ровно на углу улицы, в прямом смысле – на тротуаре, обнимая угол здания своим телом. Но никто его не гонял. Все терпеливо ждали окончания ремонта. И на улице тогда царила тишина. Чайка – не пил. Но как только с храма сняли леса – жизнь потекла своим чередом. Чайка вернулся в свою спальню и буянил там на дневную милостыню ночи напролет. Мы ведь тоже долгое время всегда давали ему копеечку, игнорируя укоризненные взгляды местных. И так продолжалось до тех пор, пока не сообразили что подавать ему вовсе неправильно.

Мы живем с распахнутыми окнами в город, кстати Рим ночами очень тихий. Почти как деревня. Если представить час когда и собаки спят. И всякого прохожего на километр слыхать, и что именно говорит далекая подвипившая компания, и кто в какой квартире ставню приоткроет. Да и днем так. Центр перекрыт для движения. И очень много певчих птиц здесь живет. А сколько перелетных! И есть такие ради которых мы специально просыпаемся - послушать. Оттого слышим мы всегда и как там наш Чайка поживает. Плохо если в запой уйдет, ему тяжело потом. Очень плохо. Много дней. Только через больницу к жизни возвращаться. Так что лично мы теперь редко ему подаем. У него идеальная диета – три стакана красного домашнего в день.

Оказывается Чайка состоит на содержании у мороженщика - семидесятелетнего сластены, со штатом юных дородных продавщиц за тесным прилавком. Этот сухой, изящно одетый старикашка, чья лавочонка битком набита разным дессертом, ежедневно снабжает Чайку свежим хлебом с ветчиной, в непременном сопровождении стакана вина. Да-да, из той самой вкусной булочной что по переулку чуть выше. Кстати, Чайка получив свой завтрак нередко дерется за хлеб, на пока еще пустой площади, с самой настоящей морской чайкой. Хищницей. Тоже нашей соседкой. Она выкармливает птенцов в шести метрах от нас – на соседней крыше. Мы называем новеньких - “наши дети”. Мы внимательно следим за ними с момента их первого выхода из гнезда и до тех самых пор пока они не встанут на крыло и не улетят далеко на море. Возвращаются ведь они уже совсем взрослыми и совсем незнакомыми. И каждая из них считает Чайку за своего.

Хотя “Наш Чайка” помимо профессиональных горемычных возгласов “Папа-мама дай копеечку!” на итальянском языке, да еще на фоне какого-нибудь адажио на флейте, что украшает общую действительность и одновременно является нравственным уроком для всех нас, выполняет и другую очень важную общественную функцию. Сидя на углу, да на пригорке, Чайка видит издалека как подбирается транспортная полиция по извилистому переулку. Его свист или возглас приводит в движение всех посетителей–автолюбителей, которыми изобилуют лавочки и лавчонки, кафешки и магазинчики по всей длине улицы. По его сигналу многие прочие бездельники бросаются к выходу из заведений. К моменту как прибудет полиция – машины перепаркованы, а те кому запрещен въезд в центр – спешно покинули опасный район.

И зимой и летом – всегда - Чайка носит светлый замузганный плащ. За длительное время он превратился у него в настоящий домашний халат, исполненный в восточном вкусе. Толстый, уютный, щедро изукрашенный разными цветами. Но Чайка на улице ведь и есть у себя дома. Спальня - на паперти. Перекресток переулков – гостиная. Есть даже несколько ванных комнат. Питьевые колонки и фонтаны от лучших скульпторов мира дают ему возможность утолять жажду и совершать водные процедуры. И есть сезон когда такая жизнь со стороны начинает казаться более чем сносной. Живешь под чистым небом. И костерка тебе не надо. И ведь готовить тоже не надо. Подают - свежайшее. Хороший спальник в удобной нише, под боком тепло одной из древнейших христианских базилик, на месте великого капища. Болтаешься целый день. Болтаешь с знакомыми и прохожими, которые в Риме редко спешат и всегда готовы с головой уйти в диалоги. А перед сном у тебя ванная в фонтане, что устроен в саркофаге второго века нашей эры. И чуть в кармане брянчат деньжата пока одеваешься. Такова эта жизнь, и она неразрывна переплетена с жизнью города. Более того – с конкретным местом этого города. И он это чувствует и ему это нравится. Он всегда возращается именно сюда. И за это место под солнцем нередко приходится сражаться. Физически. Ведь бывает что на его территорию забредают чужаки. Например те двое, что живут в том же квартале, но возле другой церкви, на площади Пиньи. Им близко подходить к Минерве нельзя. Если они пересекают невидимую границу, за которой Чайка зорко следит, он берет палку и со страшным животным ревом гоняется за ними по проулкам.

Другого нашего любимого мы зовем Ямамото. По имени известного и самого правильного дизайнера одежды в мире. Наш Ямомото всегда одет очччень круто! именно в стиле Ямамото. Такое впечатление что некоторые фасоны марки, сняты конкретно с него. Наш Ямамото ценит стиль и предпочитает большие пространные одежды. Черного или глубокого темно синего цвета. Быть может в горлышке иногда мелькнет белая футболка. Поскольку он небольшого росточка, а прикид - хорошее итальянское кашемировое пальто или болоньевый плащ и ботинки, - всегда с чужого и сытого плеча, то - на маленьком вертлявом человечке с каким-то редким внутренним чувством стиля, смотрится наряд отрадно. И еще почему-то он напоминает мне самурая. Он такой - человек-сражение. Бесстрашный. Быстрый. Ловкий. Очень общительный. Лет 27. но кто разберет! Уж очень сильно загорелый, смазливый и реально модный. Порок еще не изувечил его лицо, поэтому иногда он даже заседает в числе разношерстных компаний в прилегающих ресторанах. В руке его сигарета всегда. Он всегда стреляет и ему все дают. Я в том числе. Но вот места его ночлега не знаю. Верно, меняет он их часто. Он как раз самый настоящий хулиган. Точнее, думаю, психически болен. Очень изворотлив. Но если попадается наконец властям, ну примерно раз в три-четыре месяца, тогда исчезает на несколько дней, а то бывает недель. Там где он пребывает это время, его обривают налысо и немного подлечивают. И вот только устанешь ждать - как снова выныривает неутомимый Ямомото из водоворота площади Пантеона.

Ближайший его сосед – тот самый нагловатый мужлан, что прописался в портике храма всех Богов и при встрече с нами всегда кричит: “Grappa barricata!”, поэтому мы его так и прозвали - Граппа барриката. Дело в том что коретто – то есть кофе с граппой это предпочтительный напиток моего мужа в любом заведении, а поскольку “Граппа-барриката” – проныра, то он внимательно следит за окружающей действительностью. В частности обожает подслушивать разговоры. О чем мы говорим – не понятно, но понятно что чаще всего заказываем. Что подслушает, тем и дразнит. Весь прошлый год Grappa barricata просто бухал на площади у фонтана и существовал на пожертвования. Оглядывался. Сначала хотел подлезть к уличным музыкантам, они играют тут в сезон сменяясь поминутно – а за процессом-то надо следить. И не только полиции, которая посматривает на часы все время во время выступлений, но должен же быть и наблюдатель за всеобщей справедливостью, ну типа директор площади. А кто на ней главный? - Тот у кого в гостиной тут топчутся. И даже через спальню туда-сюда ходят неугомонные до самого вечера. И фонтан этот питьевой – тоже его... И все же с музыкантами не сложилось. Это крепкая мафия.

Граппа Барриката не унывал. Но в какой-то момент пропал на пару месяцев. Недавно вернулся. Перестал громко разговаривать с хозяевами заведений и втирать что-то официантам. Вернулся и теперь не пьет. Правда ведет себя так же нагло и громко. Но теперь – положение обязывает, теперь он распорядитель (пусть и малого чина) лошадиного траффика в Риме. Находит клиентов, обговаривает скидки и маршруты прогулки в экипажах запряженных гнедыми. А спит все там же. В портике Пантеона слева. Впрочем иногда теперь и у любовницы неподалеку.

Есть еще у нас трогательная, изящная и скромная Эмилия. Это имя которым она себя назвала. Она кстати никогда не просит денежку. И при этом может рассказать подробно как и куда дойти, подскажет маршруты транспорта и его расписание, поможет разобраться с картой города, уточнит часы работы музеев, кафе, храмов квартала, назовет и время службы каждой из церквей. Если нужно проводит. И многое рассказать может, что мы пока плохо понимаем на итальянском.

Официально представились мы в хмурый денек. Пока Рим еще решал что ему делать. Качнуться и бессильно погрузиться в изнуряющее марево пекла за сорок или лучше сначала захлопнуть все ставни перед страшной грозой. А пока просто дул сильный ветер. Мы обнаружили тогда тонкий силуэт по дороге на рынок, и были приятно удивлены увидеть знакомую брожяжку такой свежей, бодрой, и как всегда подтянутой, в столь ранний час. Она вообще выглядит как европейская пенсионерка отставшая от тура. Впрочем на этот раз ее хрупкая фигурка выражала жалкое сомнение. Пересчитав несколько раз медяшки на ладошке, она обнаружила что на утренний кофе не хватает. Теперь она расстроено что-то бормотала, но мы ей пожелали доброго дня и поспешили добавить нужную денежку. Она растрогалась, разулыбалась, сердечно поблагодарила и спросила наши имена. Так разговорились.

Кофе Эмилия любит пить кафе у китайцев. Они держат на нашей улице самую дешевую и невкусную пиццерию в мире. Зато открыто заведение с 7 утра и до самого позднего вечера. Единственная в районе. Итальянцы так не готовы работать. Вообще не готовы! Вон вторую неделю роутер крупная компания не может завести. Отрубили тут в Риме электричесвто он и накрылся. Кстати по району вся линия легла и в кафе или магазине невозможно было картой расплатиться. Кэш онли вступил на целые сутки. И в бакномате ведь не снять. На неделю квартал порализовало. Вот такая гроза была.

Но я про Эмилию. В этой китайской пиццерии есть ведь еще и бар. Очень демократичный - там подают самый дешевый эспрессо на районе. Почти как в обычном жилом квартале – 60 центов. Мы с интересом наблюдали за реацией местных – на площадной рынок вышли китайцы и вступили в жесткую конкуренцию – тут два ресторана и четыре кафе + две закусочные и мороженка на отрезок улицы 100 метров. Но итальянцы остались невозмутимы – туристов на всех хватит. А потихоньку, зачарованные ценами, и некоторые местные к китайцам пришли. Теперь с открытия и нередко до самого обеда там заседают постоянные посетители. Ну во-первых важная персона - хозяин самой старой лавки товаров для художников в Риме, что строго напротив. И во-вторых его не менее внушительные и молчаливые гости, которые приходят посидеть на красных пластиковых стульях до солнцепека (у кафе нет разрешения на столы и зонтики на улице).

Еще один завсегдатай занимает свое место за первым столиком у стойки, но гораздо раньше – это наша соседка из дома напротив. Премилая старушенция. По утрам она спускается на завтрак - кофе и самбука, а после ритуала до следующего утра прячется дома. Мы всегда привествуем друг друга из окна в окно - живем буквально на расстоянии вытянутой руки и вместе, со всем своим вниманием приглядываем за улицей. Вот только наши окна чуть выше ее и мы видим еще и что творится у нее в гостинной. Так вот эта милейшая синьора, никогда не убирается! Никогда! Хотя на первый взгляд вполне приличная женщина. Ну как так можно! Не знаю. И пока не знаю как ее зовут. Зато точно знаю что она подружка Эмилии. Это к ней Эмилия спешит по утрам на неназначенное свидание в новое китайское кафе, где они чинно и долго перекидываются новостями. А еще для Эмилии очень важно самой за этот кофе платить. Утренний всегда на свои, хотя многие готовы были бы помочь – да просто угостить, в конце концов главное - приятная компания. И даже вроде сами китайцы готовы проставлять. Но для это Эмилии принципиально. За утренний кофе она должна заплатить из своего кармана.

Спит Эмилия на паперти иезуитского храма – Лойоллы http://www.ciao-bellaitalia.com/2014/02/blog-post_1557.html . Не знаю каким образом, но она всегда красиво и чисто одета. От продвинутого туриста из Европы не отличишь. Спортивная, с короткой седой стрижкой. Единственное что подводит ее – улыбка в четыре зуба. И если она не “на работе” – то есть не помогает разобраться путнику с клубком мощеных улочек, то зависает в церквях или погружена в азартные игры. У нас внизу модное заведение – табачный прилавок, но хозяин держит там к тому же и тотализатор, а еще втиснул два игровых аппарата и какие-то очень ценные. Раритетные - так сказал один официант из далекого ресторана, который тоже приходит сюда играть. И страсти бывают в этой душной живопырке кипят нешуточные. И вообще в Италии принято играть, ну как минимум в лотерею – я вижу многих кто берет на сдачу билетик на счастье. Но Эмилия предпочитает Lucky Lady's. И иногда неплох поднимает. А еще она ухаживает за садом возле крошечной древней церкви древнего братства. Совсем не пьет.

Я вынуждена остановиться и не смею даже перечитать. Одновременно с попыткой что-то записать второй день прямо на голове бушуют гости и ругаются на меня.
Tags: вместо комментария, рим
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments