форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

1. если интересно - скажите - буду дальше ворчать :)

"Наступил и 1991 год. Все работало абы как, никому ничего было не нужно — только денег, и срочно. Цена на хлеб за год с 20 копеек подскочила до рубля, а еще через год — до 20 рублей. Зарплаты выдавать переставали. А если и давали, то талонами — на сигареты или на водку, например. И это еще хорошо, а то могли и хрусталем каким-нибудь. Завод плюшевых игрушек выдавал оклад плюшевыми игрушками, и люди стояли вдоль дорог продавали плюшевых мишек, водяру и своих баб. В Москве было еще не так плохо: курили мы «БТ» или «Родопи» — болгарские, качественные". или
"Как студентка я ничего не зарабатывала и перешла на иждивение родителей своего бойфренда. Они пекли пироги из хлеба: размачивали этот хлеб, пропускали через мясорубку и лепили новые коржи, добавляя туда варенье. Это было отвратительно, но я мало ела, так что обходилась. Ничего удивительного, что многие мои ровесники — те, которые уже закончили школу и не могли позволить себе жрать родительский хлеб, — так и не смогли получить нормального образования. Дух свободы был сильнее благоразумия"

Это я натолкнулась на презентацию книжки. Зацепилась за фразу 90-е это время где: «никому ничего было не нужно только денег и срочно». И про то что без родительской поддержки никто образования не получил… Забавно. Мы с автором практически ровестницы, современицы уж точно. Но моя реальность была категорически иной.

1991 год! Мне нужно было все! И всем тем, кто жил вокруг меня. Нам был нужен весь мир! И просто некогда было думать про деньги.

Я не знаю сколько стоил хлеб. В 91-м он просто был мне не по карману. Да и в очереди стоять времени не было. Кстати я искренне до недавнего считала, что не было никого на свете, кому жилось бы хуже меня. Но для начала мне правда просто жить было негде. Меня вопреки правилам приняли на целевой курс при московском театре. Общежития москвичам не полагалось. И контракт со мной театр никак не мог оформить, хотя я уже играла в массовке. Нужна была московская прописка. Поэтому еще на первом курсе меня предупредили: «Вам нужно срочно выйти замуж за москвича!» Когда я, 17-летний ягненочек, возвела свои недоуменные очи на Высочайших в немом вопросе, напитанном Сенекой и чуть украшенном Мурасики Сикибу, комиссия засуетилась, и перебирая бумажки торопливо хором прибавила: «По любви, конечно, по любви».

А пока…

Моя повышенная степендия за прилежную учебу на втором курсе составляла 30 рублей. И во всей Москве вряд ли существовал человек которому бы я доверяла настолько, что могла на него положиться. Или тот, кто хотя бы догадывался каким нечеловеческим трудом я отвовевываю для себя элементарные вещи – ванна, сон и еда. Именно в такой последовательности. Личная жизнь категорически не складывалась. Мое сердце к тому времени было уже несколько раз разбито жесточайшим образом. Впрочем, вполне вероятно что и мне тогда кто-то попался под горячую руку…

Училась я в творческом ВУЗе, что значит быть занятой круглосуточно. Ты работаешь наизнос и тебе не за это платят. Но получалось что это не главное. И для того чтобы хотя бы примерно сообразить что я тогда творила – мне пришлось выйти в Википедию. Кстати, почему-то в статье отсутствует информация о том, что я дважды одна из самых красивых в мире по русской версии известного мужского журнала. Я - протестуэ!

Эх, жаль, что не могу подробно перечислить по памяти где жила и что делала в начале 1991 года, надо бы кого распросить. Эта весна почему-то совсем стерлась из памяти. Я болела. Меня простудили осенью в 90-м на съемке. Запихнули в бассейн в Паланге в октябре. Снимали мы на даче Брежнева. Прекрасная резиденция! Но не жилая. Воду в бассейне мне не грели. По сценарию я уворачиваюсь от плохого героя, бросаюсь в воду прямо в одежде и переплываю бассейн на другую сторону. Добрый герой – защищает меня. Операторский отъезд. Стоп! Снято! Это то - что я так жаждала тогда услышать. Я прыгнула в бассейн и теперь минут двадцать изображала там какую-то жизнь. В конце концов окоченела не на шутку и подплыла поближе к группе - уточнить если я нужна еще в кадре. Оказалось что все это время я была не нужна. Они про меня и думать забыли. Так я познакомилась с полиенефритом. Кстати сцена эта вообще в кино не вошла, и гонорар мне напоследок урезали - на студии скандал получился - смета превышена, материала много, а кина нет. Выгнали старого режиссера, взяли нового, он все перемонтировал и что-то даже переснял. Получилась полнейшая белеберда. И со здоровьем у меня тоже.

В начале 91-ого случилась и еще одна ошарашившая меня история. Как у всякого транжиры, все сбережения - 150 рублей, хранились у меня в крупных бумажках. Остатки гонорара от дурацкого фильма. И тут вдруг ни с того ни с сего объявляют что эти купюры отменяют. Изымают из обращения. Дошла до меня это информация во всей ее полноте только в последний день обмена, когда я оглянулась вокруг и обнаружила гигантские очереди вдоль всех улиц, а мне нужно было срочно бежать на репетицию... Но мне еще повезло! Приятель на другой день мои деньги себе купил. За десять рублей.

Лето 91 года было памятное. Тем летом я уехала в путешествие по Азовскому морю с друзьями. Я была уверена что на этот раз уж навсегда покинула Петербург, оттого скиталась пару месяцев по стране с гиганским чемоданом. Переезжала например навсегда на пару дней на Белосарайскую косу, а потом в Жданов (ныне снова Мариуполь). Путч застал кочьевье в Донецке. Оттуда смотрела я на БТРы в Москве. Военная техника стояла около Художественного проезда, прямо перед легендарным магазином - «Российские вина» - святилищем наших студентов. И я помню что позвонила тогда одному, теперь уже известному кинорежиссеру, и в волнении спросила: Как ты? Он жил в этом доме. А он ответил, что никаких танков тут нет. Впрочем, он всегда врал.

А еще через неделю я со своим чемоданом прибыла с ж/д воказала к одному приятелю приятелей на далекую улицу Академика Янгеля. Через буквально неделю стало понятно что это не вариант. Я перебралась к приятелю, поближе к центру и наивно попыталась по объявлениям в газете найти себе жилище поближе к студии в разгаре сентября. Этот цирк продлился месяц. Зато в его процессе возникла идея фильма и даже сценарий короткометражки – «Чайка», в которой я сыграю саму себя. Студентка театрального репетирует чеховскую Чайку и бросает любимого ради сцены. Мой приятель тотчас заделался режиссером и начал спешно искать деньги на проект, а я съехала. Мне надоело каждый день ездить на тот момент с конца проспекта Мира на Пушку и я переехала в начало Ленинградки. Приземлилась у подруги друга, которая жила одна в трехкомнатной и работала в новостях на телике. С ней нам довелось за все время совместного проживания только раз увидеться – в первый день. Мы представились и она дала мне ключ от входной двери. Уходя навсегда я просто прикрыла ее за собой. Мы обе носились как угорелые по городу или падали без чувств. Два режима. Я видела как она реально пашет, выискивает время для рабочего уединения и как редко спит. Но с нашим общим приятелем она поделилась своим обратным впечатлением: Инга совсем никогда не спит! – сказала она. Что творит? Как долго она так выдержит? Но ведь не было других вариантов. Ни у нее, ни у меня. Ни у кого кто жил тогда.

Вид бесконечно открывающихся возможностей - действительно сильнее благоразумия.
Tags: ворчалки, сугубо личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments