форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Непутеводитель. День первый 2. И Чтение на ночь

начало: http://inga-ilm.livejournal.com/1368706.html
0_1648a0_293444a6_L (1).jpg
Стрит Арт. Смотреть: Via Beatrice Cenci, 13. 2016


«Благоговейное отношение народов к Риму в Средние века не имело границ. В Риме, как в ковчеге завета и древней христианской культуры, народы видели сосредоточие законов, хартий и символов христианства; они смотрели на город мучеников и апостолов Петра и Павла как на неиссякающую сокровищницу великих сверхъестественных милостей. Здесь был центр божественного управления человеческого рода; в этом городе пребывал первосвященник нового союза, утверждавший, что на земле он заступает Христа. Всякая высшая власть — и духовная, и мирская — получала свое освящение в Риме… Языком церкви и школы у варваров был римский язык: богословская и общая литература, музыка, математика, грамматика, архитектура и живопись шли из Рима. Люди, обитавшие на самых крайних границах запада и севера и плохо знавшие названия своих ближайших соседних городов, все знали о Риме и, когда им доводилось слышать это имя, звучавшее для них подобно грому, который в течение многих столетий раскатывался по всему миру, ими овладевали волнение и трепет, как перед какою-нибудь непостижимой тайной, и их порывистая фантазия рисовала им Рим в виде блистающего красотой Эдема, врата которого могли и открывать, и преграждать путь к небу». – пишет Фердинанд Грегоровиус.


И в те далекие времена, всякий кто решался на паломничество к центру мира, всякий кто пускался в столь трудное и полное опасностей предприятие, тот шел на это и не в поисках новизны впечатлений (как это делаем сегодня мы), - во имя спасения души рисковал он своей жизнью. И важнейшие тогда для каждого сердца места, те что представлялись в первую очередь в воспоминаниях о Риме, о чем рассказывали возвращаясь близким, и по дороге – каждому встречному, все те места лежат теперь в стороне от современных туристических маршрутов. Конечно, невозможно сравнивать религиозное паломничество и экскурсию, однако возможно сравнить принципиальный подход. Мы сегодня ищем кратчайший путь от точки до точки, отсюда и до красивого вида, тогда как наши предшественники искусно укладывали дорожки своих парков так, что бы идти к цели долгим, кружным путем, дабы встретить хороший вид после ряда перипетий и всегда неожиданно. В этом разница наших менталитетов и мы, хотя бы ненадолго, должны сейчас отказаться от своего - от поиска кратчайшего пути.

Паломник, как и всякий кто путешествовал издалека, чаще всего прибывал в сердце империи через городские ворота Пьяццы дель Пополо – Народной площади или площади Народа. В 1300 году, во время очередного Юбилейного года – года всепрощения, когда Ватиканом выдаются индульгенции, современники произвели учет прибывающих и обнаружили, что Рим посещало около сотни тысяч человек в день.

LINGELBACH, Johannes. 1664 Akademie der bildenden Kьnste, Vienna.jpg
Porta del Popolo. Johannes Lingelbach. 1664

Пройдя в городские ворота – Порта Фламинио, и на этой, воистину народной площади, путешественник замирал в прохладе фонтанов, потом путался под ногами лошадей, и, наконец, утверждал свой маршрут. Современный вид площадь приобрела в конце XVI века стараниями группы ярчайших архитекторов барокко – Карло Мадерны, Доменика Фонтаны, Райнальди и Бернини. Но с глубокой древности отсюда перед всяким открывались три дороги – направо пойдешь, в Ватикан попадешь; прямо пойдешь – выйдешь на Форум, к административным представительствам города; пойдешь налево – начнешь свой путь к прикосновения к святыням.

трезубец (1).jpg
Съемка начала ХХ века.

И для всякого паломника именно кружной путь к Ватикану представлял собой главную ценность Рима. Ведь прежде чем увидеть Папу Римского, услышать службу в храме над телом апостола Петра, поучаствовать в общей молитве и получить благословление наместника Бога на земле, для того путник проходил пешком сотни, а иногда тысячи километров. Но теперь уже здесь – в самом Риме, ему надо было сначала приникнуть к реликвиям его веры. Особо чтимыми святынями считались – ступени лестницы дворца Понтия Пилата, по которой шел Христос, и на которую капали капли его крови; столб у которого его бичевали. Нужно было поклониться и сверкающему ковчегу с яслями, в которые Иисус был положен при рождении. Важно было спуститься под землю, в темные катакомбы – дабы содрогнуться и почтить памятью первых мучеников. Многое и многое удивительное другое происходило с человеком в этом городе. Здесь ждали его все те невероятные чудеса, слухами о которых полнился мир. И мы попробуем ступить на эту тропу готовые к изумлениям. Ведь для того чтобы потихоньку начать погружаться в другую реальность, нужно начать путешествие с того периода, в котором нам сегодня чуть проще ориентироваться. Для начала нужно приняться за наблюдения которые не потребовали бы от нас максимального усилия воображения. Христианский мир – вот что будет у нас перед глазами в первую очередь, когда мы пойдем по Риму и с этого момента его истории мы и начнем свой свою прогулку.

Но прежде нужно сказать несколько слов о римской религиозности.

Чтение на ночь

Слово «религия» происходит от латинского relego «вновь собирать, повторно посещать, еще и еще раз вглядываться, перечитывать, вчитываться, снова обсуждать, тщательно обдумывать». В греческом родственное слово ἀλέγω означает «заботиться, думать, обращать внимание». Собаки, халатно относящиеся к своим обязанностям, называются κίνες οὐκ ἀλέγουσαι, что можно было бы перевести как «нерелигиозные собаки». От этого слова relego происходит religio «совестливость, внимательность, добросовестность, благочестие, благоговение, богопочитание». Значение развертывается дальше в «щепетильность, стеснительность, сознание греховности, вины, преступления». В основе этого смыслового ряда — способность человека отойти от суеты, совестливо и тщательно вдуматься в то, что по-настоящему серьезно. В.В. Бибихин «Язык философии»

Рассматривая христианский Рим не следует забывать, что изначально Рим – как один из первых очагов современной человеческой цивилизации, был глубоко религиозен именно в том смысле, в котором приводит значение этого слова Бибихин. Вот они – истоки уникальной культуры, приметы которой мы можем наблюдать до сих пор. Древняя италийская религия изначально обожествляла как добрые, так и враждебные силы природы. Это многобожие являлось отражением земного Рима в высшей сфере – в сфере созерцания, в некой сфере идеального, в которой и малое и великое имеет одинаковое значение и воспроизводится в самых мельчайших подробностях. Рим не знал своих богов в лицо. Не поэтизировал их, не придумывал им биографий. «Гений - хранитель отдельного действия жил не дольше чем действие. Гений – хранитель человека – не дольше чем сам человек – он жил и умирал вместе с самим человеком и эти божественные существа можно считать бессмертными лишь в том смысле, что постоянно вновь зарождаются подобные действия и однородные люди, а вместе с ними и одинаковые гении» – пишет Момзен. Римлянин обожествлял явления мира, всякое человеческое проявление и даже буквально – букву закона. Самое ничтожное событие жизни вызывало возникновение одновременно нескольких божеств. Так существовали две богини для первого шага из дома и две богини для первого шага по направлению домой. Бог честного слова. Бог случайности. Бог первого крика младенца. Бог промелькнувшей мысли. Бог для всякого начинания. Бог существовал именно для этого мгновения и никаких других функций для него не находилось. Списки богов были бесконечны, имена их звучали эпитетами. Нередко имена отделялись от эпитетов, забывались и тогда эпитеты превращались уже в самостоятельных богов. Любого из них можно было выбрать для особого почитания или лишь иногда поминать, а можно просто забыть. Существовали и враждебные человеку силы – бог зловредного воздуха, лихорадки, воровства. В общество богов вводили и весьма отвлеченные понятия которым даже строили храмы – например «Милосердию века» или «Страху и бледности». Кроме того, римская религия возникает на основе привязанности к земным благам, оттого почитание богов чаще всего представляло собой выражение радости в общем пении, танцах и пиршенствах. Нам известно о роскоши и пороках Рима, однако это явления упадка, потери смыслов. На первых порах существования италийцев разгул их сдерживала железная нравственная дисциплина – ведь все земные проступки требовали искуплений. Так вор, укравший плоды, после суда, становился проклятым – то есть признавался преступником перед Церерой и расплачивался за вину своей жизнью. Так искупалась вина перед высшей силой, дабы не покарала она всю общину. Бог изначально противопоставлялся человеку, как кредитор – должнику. И каждый из богов имел свои права, как впрочем, и человек, и для заключения уговора необходимо было присутствие жреца, который бы уточнял условия соглашения и сверял ритуал обращения с законом обращения. Необходим был и второй участник процедуры, что бы он мог проверять точность исполнения установленных правил. Чем торжественнее клятва богу, тем более участников ритуал потребует.

Божественные законы кропотливо создавались наряду с человеческими, а исполняющие подобные обязанности жрецы назывались – юрисконсульты. Человек в прямом смысле заключал юридический договор – он обязывался исполнить определенные условия, во имя исполнения задуманного. И предписанное традиционное молчание участников во время церемоний необходимо понимать более широко – как запрет на разрешение думать в момент священнодействия. Главное не подать малейшего повода к недоразумению, так каждое слово молящегося имело значение и нередко повторялось по нескольку раз. Что интересно, для ритуала римлянам не требовались, как говорил Варрон 19, - «куклы и картинки». Дабы боги поверили тебе важно только не иметь в своем прошедшем такого «за что могла бы покраснеть твоя история», таким образом рождались и другие – очистительные обряды. Так воинам оскверненным убийствами невозможно было войти в мирный город. Для того строились триумфальные арки – через которые проходили процессии победителей и побежденных, таким образом люди возвращались к обычной жизни, в которой нет места насилию. Пусть воображению римлян не хватало полета, но глубоко уважая гражданскую власть римляне знали точно, закон способен регулировать человеческие действия, не мысли. Эти талантливые воины, политики и деловые люди прилагали свой практический, здравый смысл к религии – они устанавливали правила, но не предлагали никаких догм. Это был народ разумный, серьезный и всецело занятый нуждами настоящей жизни. Оттого все легенды о героях и богах, и даже в разных городах, почти не различались сюжетом.

«Обыкновенно рождение героя, основателя или благодетеля города, отличается чудесным характером: он был сын домашнего бога Лара, покровительствующего семейству и зачат у домашнего очага, или от вылетевшей из него искры (так рассказывает о рождении Ромула Плутарх, Сервий о рождении Кекула, основателя Пренесты и т.д.). В юности героя особое чудо открывает его будущее величие, - чудо это везде одно и то же и состоит в том, что голову его окружает пламя, которое, впрочем, не сжигает ее. В продолжении всей своей жизни он отличается мудростью, благочестием и степенностью, издает справедливые законы и учит людей почитать богов и уважать справедливость. Совершив несколько полезных подвигов, он внезапно исчезает – «делается невидимым», при чем никто не может определенно сказать каким образом он скрылся. Несомненно, он исчезал в лоне того великого божества, от которого происходит все сущее на земле – divus Pater Juipiter, слившись с ним, он теряет свое земное название и принимает имя того божества, которым он поглощен». Так Эней – славнейший троянский герой и по римской традиции – предок основателей Рима, после исчезновения стал почитаем как Juipiter Indigre. И подобных случаев религия Рима знает не мало.

Римляне строили гигантские храмы, но вместе с тем продолжали поклоняться Марсу в виде копья воткнутого в землю или межевому камню в поле – как проявлению Юпитера. А верховная богиня – Веста ведь никогда так и не обрела зримого образа, она продолжала жить в пламени капитолийского огня. И культ ее дольше всех сопротивлялся пришедшему христианству. Впрочем, на Капитолии до сих пор горит Вечный огонь. Бог для Рима с самого начала жил в символе, виделся в условности и строгим исполнением ритуала насыщался. Но вместе с тем, дух его сказывался на всем.

Более всего богов покровительствовало дому – Гении, Лары, Пенаты. Это самое интимное из всех верований Рима. До такой степени, что призывать этих хранителей по имени считалось невозможным. Настоящее имя нельзя произносить вслух, дабы враг не услышал и не переманил гения за пределы дома, города или общины. И до сих пор нам остается неизвестным сакральное имя данное Риму. Среди покровителей семейного дома особое место занимали души ушедших предков, с которыми разделяли семейные трапезы. Много позже, к закату Рима, эти божества потребуют кровавых жертв, им начнут посвящаться гладиаторские бои, а пока лучше подношение – фиалки. Лары занимали особое место в религиозной жизни римлян. Так назывались ушедшие души, охранители дома и высокие шкафы что хранили в каждом жилище портреты предков. Во похорон участники процессии надевали на себя посмертные маски предков – так мертвые и живые провожали в последний путь, к месту вечного расположения. См Полибий Почтение к предкам – глубинная часть римской истории. Императоры, в частности Август, напрямую требовал от наследников знатных семейств, что бы они воздвигали памятники и увековечивали память заслуженных предков. Здесь кроются и истоки искусства римского скульптурного портрета. Интересно что скульптура римлян не идеализировала человека, в отличии от греческой, за редким исключением – бывали такие краткие периоды или особые случаи, но основной критерий этого искусства – достоверность. Она есть красота. Веризм – называют эту точность, эту подробность портретного сходства специалисты. Смысл исполнения портрета состоял в том, чтобы запечатлеть, сохранить уходящий образ, оставить в памяти гений человека точно таким как он был.

И пусть римский Олимп был менее блестящ, зато почти реален, приближен к земле, в прямом смысле этого слова. Главными культами здесь всегда оставались земледельческие, а как известно залог доброго урожая это умение обнаруживать верные приметы – подходящее время для посадки, поливки, время для сбора. Оттого римляне так пристально следили за своей повседневностью и всякое мельчайшее событие рассматривали как знак или предзнаменование. Сегодня про такого человека мы сказали бы что он суеверен, однако для римлянина суеверие – это пойти дальше уговора с богом. Истинный римлянин чувствует такое же отвращение к суеверию, как и к несчастью. Он аккуратно ведет свои счета с богами, не желая оставаться у них в долгу, но ни в коем случае он не должен им ничего сверх договоренности. Существовали и толмачи – те жрецы, что могли не только обнаруживать, но истолковывать то или иное знамение, гадать различными способами, пытаясь обнаружить волю богов, в частности по полету птиц. 19мурмурация Но по счастию для богобоязненных римлян, пишет Плиний, для того чтобы небесное указание имело силу, необходимо чтобы оно было замечено именно тем, к кому оно относится. «Если он сидит дома или во время закроет глаза, боги не будут иметь возможность сообщить ему то, что нужно, и в таком случае он может поступать как ему угодно». То есть по большому счету: «предсказание посылаемое человеку, действительно лишь в том случае, если он согласен его принять».

Только под влиянием поэзии греков Рим начал облекать свои представления о боге в аллегорические формы. И если греки верили Деметре, оттого что обнаруживали все больше деталей в сложной биографии и личной трагедии богини, то римляне вполне обходились Церерой – воспевая тот самый миг, когда поля твои восходят. Уважая многие, если не сказать все возможные проявления бога, римляне, переселяя к себе граждан завоеванных городов, вместе с ними приглашали и их богов поменять свое местопребывание – они привозили всех наиболее влиятельных из высших божеств в свою столицу. Это древнейшая традиция со времен Республики (V- I век до нашей эры). Но как говорил один из верховных жрецов того времени, великий понтифик – Публий Муций Сцевола, надо четко разделять гражданскую религию, от религии поэтов, состоящей из одних только басен и религии философов, заключающей в себе более или менее удачные объяснения о природе божеств. К двум последним можно относиться как угодно, первую – необходимо уважать. И Рим стал широко известен именно тем, что с легкостью принимал все новые культы, и сам строил чужим богам богатые храмы. Культ Кибелы – Великой матери, с ее исступлениями, аристократия Рима сразу приняла под свое покровительство и пусть надеялась на взаимность, но все так же продолжала обращаться к старым заветам. Рим всегда почитал свою традицию, ту, в которой для поручительства, даже на крупную сумму, достаточно религиозной клятвы. Римлянин тот – кто защитник справедливости и права, так считалось. И первый бог среди всех прочих Юпитер – отец дня, блестящий и ясный бог неба, он первый получит свой зримый образ и тогда обратиться в верховного бога нации - бога Справедливости. Граждане Рима считали что благоденствие человека указывает на его благочестие. Ведь если твои обращения к высшим силам услышаны – ты верно исполняешь заветы предков. Религией мы победили мир, говорили древние. Салюстий называл Рим самым религиозным городом мира, и ревностность в вере отмечают, говоря о Риме, все иноземные источники. И пусть сегодня принято говорить о религии Рима как более примитивной, по отношению к греческой, однако сами древние греки почитали римскую религию как гораздо более нравственную.

22. Император Октавиан Август. Римская статуя I в.jpg
I век нашей эры. Из собрания Капитолийского музея. Смотреть: http://www.museicapitolini.org

Главный ревнитель прошлого – император Август – жил на границе между первым веком до нашей эры и первым веком эры нашей.

С виду был красив и в любом возрасте сохранял привлекательность, хотя и не старался прихорашиваться. О своих волосах он так мало заботился, что давал причесывать себя для скорости сразу нескольким цирюльникам, а когда стриг или брил бороду, то одновременно что-нибудь читал или даже писал. Лицо его было спокойным и ясным, говорил ли он или молчал: один из галльских вождей даже признавался среди своих, что именно это и поколебало его и остановило, когда он собирался при переходе через Альпы, приблизившись под предлогом разговора, столкнуть Августа в пропасть.

Глаза у него были светлые и блестящие; он любил, чтобы в них чудилась некая божественная сила, и бывал доволен, когда под его пристальным взглядом собеседник опускал глаза, словно от сияния солнца. Впрочем, к старости он стал хуже видеть левым глазом. Зубы у него были редкие, мелкие, неровные, волосы — рыжеватые и чуть вьющиеся, брови — сросшиеся, уши — небольшие, нос — с горбинкой и заостренный, цвет кожи — между смуглым и белым. Росту он был невысокого — впрочем, вольноотпущенник Юлий Марат, который вел его записки, сообщает, что в нем было пять футов и три четверти, — но это скрывалось соразмерным и стройным сложением и было заметно лишь рядом с более рослыми людьми. Жил он сначала близ римского форума, над Колечниковой лестницей, в доме, принадлежавшем когда-то оратору Кальву, а потом — на Палатине, в доме Гортензия; но и этот дом был скромный, не примечательный ни размером, ни убранством, — даже портики были короткие, с колоннами альбанского камня, а в комнатах не было ни мрамора, ни штучных полов. Спал он больше сорока лет в одной и той же спальне зимой и летом и зиму всегда проводил в Риме, хотя мог убедиться, что зимой город вреден для его здоровья. Если он хотел заниматься тайно или без помехи, для этого у него была особая верхняя комнатка, которую он называл своими Сиракузами и "мастеровушкой"; тогда он перебирался или сюда или к кому-нибудь из вольноотпущенников на загородную виллу, а когда был болен, ложился в доме Мецената. Отдыхать он чаще всего уезжал или в Кампанию, на взморье и острова, или в городки неподалеку от Рима — в Ланувий, Пренесте или Тибур, где он часто даже правил суд, сидя под портиком храма Геркулеса. Больших и роскошных домов он не терпел, и даже стоивший немалых денег дворец Юлии Младшей приказал разрушить до основания. Собственные виллы, очень скромные, он украшал не статуями и не картинами, а террасами и рощами, и собирал там древние и редкие вещи: например, на Капри — доспехи героев и огромные кости исполинских зверей и чудовищ, которые считают останками гигантов.
В простоте его обстановки и утвари можно убедиться и теперь по сохранившимся столам и ложам, которые вряд ли удовлетворили бы и простого обывателя. Даже спал он, говорят, на постели низкой и жестко постланной. Одежду надевал только домашнего изготовления, сработанную сестрой, женой, дочерью или внучками; тогу носил ни тесную, ни просторную, полосу на ней ни широкую, ни узкую, а башмаки подбивал толстыми подошвами, чтобы казаться выше. Впрочем, нарядную одежду и обувь он всегда держал под рукой в спальне на случай внезапной и неожиданной надобности.
Давал обеды он постоянно, и непременно со всеми блюдами, а приглашения посылал с большим разбором и званий и лиц… К столу он иногда приходил позже всех, а уходил раньше всех, так что гости начинали закусывать до его появления и оставались за столом после его ухода. За обедом бывало три перемены, самое большее — шесть; все подавалось без особой изысканности, но с величайшим радушием. Тех, кто молчал или беседовал потихоньку, он вызывал на общий разговор, а для развлечения приглашал музыкантов, актеров и даже бродячих плясунов из цирка, чаще же всего — сказочников. Праздники и торжества справлял он обычно с большой пышностью, а иногда — только в шутку. Так, и на Сатурналиях и в другое время, ежели ему было угодно, он иногда раздавал в подарок и одежды, и золото, и серебро, иногда — монеты разной чеканки, даже царские и чужеземные, а иногда только войлок, губки, мешалки, клещи и тому подобные предметы с надписями двусмысленными и загадочными. Любил он также на пиру продавать гостям жребии на самые неравноценные предметы или устраивать торг на картины, повернутые лицом к стене, чтобы покупки то обманывали, то превосходили ожидания покупателей. Гости с каждого ложа должны были предлагать свою цену и потом делить убыток или выигрыш. Что касается пищи — то ел он очень мало и неприхотливо. Любил грубый хлеб, мелкую рыбешку, влажный сыр, отжатый вручную, зеленые фиги второго сбора; закусывал и в предобеденные часы, когда и где угодно, если только чувствовал голод. Вот его собственные слова из письма: "В одноколке мы подкрепились хлебом и финиками". Вина по натуре своей он пил очень мало. В лагере при Мутине он за обедом выпивал не более трех кубков, как сообщает Корнелий Непот, а впоследствии, даже когда давал себе полную волю, — не более секстария; если он выпивал больше, то принимал рвотное. Больше всего любил он ретийское вино. Впрочем, натощак пил он редко, а вместо этого жевал либо хлеб, размоченный в холодной воде, либо ломтик огурца, либо ствол латука, либо свежие или сушеные яблоки с винным привкусом
. – пишет Светоний.

Август родился в 63 году до рождества Христова (принята следующая аббревиатура BC – Вefore Christ – до Христа), а покинул мир в 14 году нашей эры (аббревиатура AD по латыни – Anno Domini, что означает в Эру Бога). Свою главную задачу как правитель стоящий во главе Империи, он озвучил в одном из своих эдиктов: «Моя главная задача была оставить своей стране долговечные учреждения». Август принял на себя страну, республика которой только что погибла в битве при Филиппинах, а аристократия потеряла лучших своих сынов. Он получил в управление народ, который представлял собой на тот момент скопище волноотпущенников и чужеземцев. Император находился в поиске опоры и таковой для него явилась римская религия. Он почитал древность так, словно хотел туда вернуться, говорили про него. Август соблюдал многие традиции и ни разу не пропустил заседания своей жреческой коллегии – он «держал себя перед богами как предписано». Эти внешние знаки в его поведении, что и считалось признаком религиозного человека, - указывают на великое почтение к древним. И не удивительно что он взошел на должность Верховного жреца – понтифика 26. Он считался одним из тех талантливых правителей, с которыми Риму повезло. Он не только создал долговечные учреждения, но и «приял Рим в кирпиче, а оставил в мраморе». И его, и его век молва прозвала – счастливейшим. Август купил мир. Кровопролитная римская история приостановила свой бег. Ворота храма Януса 27 в его правление трижды были закрыты. Такое явление наблюдалось до того лишь трижды за историю Рима. Так Август учреждает новый культ – культ мирного времени. И для божества Мира, был построен высокий мраморный алтарь, он теперь расположен в музее неподалеку от мавзолея Августа.


алтарь.jpg
Портал Алтаря Мира. Смотреть: Lungotevere in Augusta. http://en.arapacis.it

Этот император навсегда закрепляет уверенность Рима в практике обожествления, как залоге счастливого существования. И, конечно же, после смерти Август будет обожествлен. Многие из великих италийских, и не только, семей до XIX столетия, до есть до начала потери человечеством пониманий, украшали свои жилища образами римской мифологии и портретами тех императоров, что славились своим уважением к традиции, и к «вере древних» - таков Август, такова была, к примеру, и вся династия Антониев29. Во всякой частной коллекции или на сохранившей обстановку итальянской вилле, определяя портреты императоров можно обнаруживать не только вкус или интересы, но в первую очередь общественные и политические идеи, которые владеют умом хозяина.

Обожествленный Август – стал первым императором в современном смысле этого слова. Он был похоронен в мавзолее который затем стал прообразом мавзолея для Адриана. Мавзолей Адриана более известен публике под названием Замок Ангела30 и доступ туда открыт – таким образом принципиальные черты сходства между памятниками можно пронаблюдать и, натолкнувшись на скромные развалины мавзолея Августа, с легкостью представить былую славу комплекса Отца отечества. Подходы к мавзолею, который не был установлен на высокой точке, как у Андриана, но расположен в низине, на берегу Тибра, были выделены из общего пространства внутри городских стен. По преданию, всякий прибывающий в Рим, должен был захватить горсть родной земли, чтобы возложить ее на могилу Августа. Так символически объединялись все земли, которые входили в состав империи.

Обширные площади на пути к Мавзолею теперь застроены жилыми кварталами, через которые путь от пьяцца дель Пополо лежит к Ватикану, но когда-то гигантские подходы к усыпальнице обожествленного предваряли два обелиска. Их древнеегипетские формы, скорее всего исполнены самой Африкой – Август бывал в Египте. И подобные обелиски можно видеть по всему Риму, ими пользовались на протяжении столетий. Стелы устанавливали в центре площади, организовывая центр архитектурного ансамбля. Подобный прием знаком нам по площади перед собором Святого Петра. Иногда стелы включались архитектором в скульптурные композиции, так группа из четырех рек на пьяцца Навона задает высоту римской копии древнеегипетского обелиска времен императора Домициана. Что важно – каждый из таких обелисков несет свою символику и иероглифы, благодаря которым становится понятно какому времени принадлежит артефакт, ведь на нем непременно указывались имена правящего фараона. Исходя из временного периода можно пробовать представлять себе какие связи обнаруживают те или иные даты в человеческой истории. Так установлено, что обелиск у Латеранского собора датируется временем правления фараона, «что видел дни Моисеевы». Однако обелиски возле мавзолея Августа лишь повторяли форму лучей солнца, что знаменовало собой воплощение древнеегипетского бога Ра. Надписей на, так называемых, стелах Августа, – не обнаружено. Этим они и отличаются ото всех прочих.

Один из двух безымянных обелисков ныне украшает Квиринальский холм – он установлен перед резиденциями величайших древних римских семей, которые продолжают занимать там свои дворцы (там же, на Квиринале, сегодня располагается и дворец президента). Вторая «стела Августа» установлена папой Сикстом V на северном склоне Эксквилинского холма и смотреть на нее нужно с via Agostino Depretis. Такая расстановка памятных стел не случайна. Так отмечены важные для римской традиции точки на карте города. И обелиск на Эксквилине есть первая точка нашего первого дня. С нее начнется наше путешествие.

Продолжение следует
как и некоторые пояснения ;)
Tags: непутеводитель
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment