форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Categories:
130,80 КБ

Потолок спальни Петра III. Архитектор Ринальди.



Ну, неужели все предначертано, неотвратимо, продумано. И неужели Дочери Ночи так жестоки и насмешливы? И что же тогда остается нам? Уповать на знаки судьбы, как на предвестников грядущих событий и забегая вперед защищаться… Или…. Извечный выбор – покориться или принять их вызов.

Удивительно, что он, тот, кого с самого рождения преследовали трагические знаки, в канун своего любимого праздника Петра и Павла был совершенно спокоен. Скорее даже весел. После обычных утренних военных экзерциций на плацу в Ораниенбауме, в окружении приближенных он отправился в предвкушении фейерверка на ужин к Екатерине в Петергоф. Неужели ему, в прошлом наследнику трех европейских престолов, а сегодня законному Государю Российскому и в голову не могло прийти, что его жизнь находиться в величайшей опасности?

Петр III. Его рождение было ознаменовано гибелью радостных гуляк взорвавшихся на фейерверке на празднике по случаю его появления на свет. И смертью матери, старшей дочери Петра Великого которая, подойдя к окну поглядеть на иллюминацию на все просьбы придворных вернуться в постель только рассмеется и ответит: «Мы русские не так изнежены». Но этот каприз в тот счастливый день, когда она – любимая и любящая подарит жизнь своему первенцу, будет стоить ей жизни. Она сгорит в горячке через неделю, оставив мальчика на попеченье офицеров герцогской гвардии гольштейнского княжества. А дальше его ожидало тяжелейшее детство и девиз: «Этот мальчик отомстит за нас» – так определил предназначение сына Карл Фридрих, оскорбленный предложением австрийского и русского правительств отказаться от прав на Шлезвиг. А вскоре после этих событий будущий Петр III в свои одиннадцать останется сиротой. Позади отеческая забота и праздники по состязаниям в стрельбе, из которых он еще совсем мальчишкой выходил победителем, позади совместные прогулки и парады, позади трогательная мужская дружба с отцом, воспоминания о которой Петр будет хранить память всю жизнь. И это требование мести, которое выглядит насмешливой эпитафией… возможно, оно и придет ему на ум в его последнюю ночь в его Петерштате. Так неужели все-таки это покорность судьбе, которая страшной тенью была рядом с ним с самого начала?

Ну почему узнав о перевороте он просидит не двигаясь до вечера в Петергофе на берегу большого канала глядя на залив? Почему вместо того, что бы отправится по совету Миниха в северную Германию, где стояла его армия, тем более что по счастливой случайности по всему Нарвскому тракту были уже заготовлены лошади, он призовет в Петергоф свой крошечный отряд, а спустя некоторое время он так же равнодушно прикажет ему возвращаться обратно? Почему он станет так медлить перед отправкой в Кронштадт, хотя ему сопутствует ветер спасения и ведь эта досадная проволочка приведет к тому что он подойдет туда все же поддавшись на уговоры слишком поздно, когда комендант крепости, хранивший верность внуку Петра Первого уже будет взят под стражу… Почему с самого начала не он решиться немедленно двинуться с верными ему людьми в Петербург, когда все еще было поправимо?

Раб наследства? Игрушка судьбы?

Он был крещен в православие за неделю до прибытия посольства, которое объявляло его шведским кронпринцем, а значит, был вынужден подписать отказ от шведской короны, от короны страны, что возможно мог бы сохранить вне войны одним своим происхождением. Слишком поздно. Теперь он официальный наследник российского престола, престола, права на который на глазах перепуганных придворных были изъяты силой из герцогского архива внезапно появившимся в Дании российским посланником сразу после его рождения. Он взойдет на престол, прав на который его давно лишили. Случайность? Насмешка? Ирония?

Но раньше женится. И меньше всего в этом политическом действе занимали, кого бы то ни было чувства супругов. Все решено.

А причем тут судьба? Быть может он не более чем недалекий, слабовольный государь, тот самый что представлен нам историей, которую, как известно, пишут победители – никчемный, пустой тщедушный человек, живущий вечною игрой в солдатики. Грубиян и солдафон. Но откуда тогда уважение академика Штелина, его учителя, к феноменальной памяти ученика, к его любви и понимании живописи и музыки, к его знанию языков, к выдержке и мужестве в болезнях, откуда тогда такая нежность у бесчувственного хвастуна к возлюбленной – Воронцовой, откуда любовь народа, откуда «вольность дворянству», устранение Тайной канцелярии, указы запрещающие преследование за веру, указы направленные на гумманое обращение с крепостными и облегчение жизни крестьян, и откуда мир с Пруссией – величайшие достижения отданные сегодня Екатерине.

Он предпочитал передвигаться один, без охраны, любил разговаривать с поддаными по дороге, любил не ограничиваясь придворным докладом сам все увидеть и сам все проверить. Музыка и особенно скрипка были самыми большими его увлечениями. Петр III имел хороший слух и во время еженедельных пятичасовых концертов, в которых принимали участие немецкие, итальянские и русские профессиональные артисты, он всегда был первой скрипкой. А каталог его обширной библиотеки доносит до нас не только список томов по военному делу, но к тому же и книги по истории, искусству, обширную коллекцию художественной литературы от античности до Вольтера, включая подлинные библиографические редкости. Он со вниманием следил за пополнением своего книжного собрания получая списки новых книг и отмечая заинтересовавшие его издания. Он ежегодно выделял значительную сумму на пополнение библиотеки. А придуманный им садово-парковый ансамбль в его резиденции, а его заботы об устройстве Ориенбаума – он вникал в малейшие нюансы строительных работ, и его зверинец, и его кунскамера – второе в России по значимости собрание, и его заботы о родном графстве – попытки, пусть на расстоянии, но участвовать в хозяйственных, военных и культурных делах, попечительство над университетом… Нам известны лишь потешные бои на Нижнем пруду, почти болезненная страсть к фейерверкам и боязнь грозы.

Но более всего о нем расскажет крохотный изысканный дворец. Его отрада. Утонченный, выполненный с большим вкусом, сущая резная шкатулка для драгоценностей. Здесь всего шесть комнат. Прихожая, музыкальная зала – украшенная полотнами художников, невероятные по изяществу полы и лепнина чудотворца Ринальди, капризные китайские мотивы, кабинет, будуар где сохранились тени крепости в тонких барельефах и разоренная спальня… Я никогда не была в Ораниенбауме. И оказалась там случайно в зловещую для Петра дату – 28 июня, в тот день, когда он провел здесь свою последнюю ночь разглядывая нежные узоры на потолке. Что успел передумать он здесь, после того как попросил причастия. И что думал, когда на утро из окна наблюдал нелепейшую из картин – его солдаты как обычно занимались строевыми учениями на плацу с деревянными мушкетами, когда во двор с отрядом ворвался Алексей Орлов и заставил их переломить забавные ружья. Какая щемящая глупость…

Я читала о Петерштате – крепости устроенной Петром и знала, что разобрана она была почти, что сразу после его смерти. Оттого не удивилась что за беззащитными в своем одиночестве воротами с башенкой, посредине разросшегося парка, где спущены пруды и запущены аллеи, возвышается всего лишь одно простое здание. И в этом почти погибшем сооружении, в его странном уединении и отражается как в зеркале жизнь этого человека. Императора Петра III или Карла Петера принца Гольштейнского, через которого примерились посмертно победитель и побежденный – его дед Петр I и дед Карл XII.

Так сражаться или смиряться. Вот в чем вопрос.
Tags: просто так
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments