форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Categories:

сегодня день рождения Эрнста Теодора Амадея Гофмана

О том кто такой Гофман я узнала слишком рано


Иллюстрации Геннадия Спирина к сказке «Щелкунчик»



Мне было лет пять, когда меня впервые взяли справлять Новый Год на дачу. Зимой отапливался только первый этаж, поэтому там проводили время исключительно дедушка и его супруга. Статная, строгая, высокомерная – Л.М. Она несла звание профессорской жены со всеми присущими этому статусу приличиями и неприличиями. Только она подходила к телефону. Только она решала что будет на обед. Вся прочая жизнь дома была подчинена этим, на первый взгляд, не хитрым, но основополагающим правилам. Кто будет допущен к общению – кто имеет право получить консультацию, кто сядет за общий стол, что обязательно будет завтра – только она и знала наверняка. Мой отец был ее пасынком. И какое-то униженное смирение не родного, не нужного - лишнего, пронизывало тогда и мое существование.

Никогда не забуду как однажды летом мы провели на пляже слишком много времени. Купались, загорали, баловались и вдруг взрослые опомнились. Испугались, вскочили и, схватив в охапку вещи, просто побежали в сторону дома. И бежали изо всех сил. В какой-то момент я устала, я была еще не способна к кроссу. Меня схватили на руки и мы продолжали бежать. Так я впервые узнала что ужин всегда начинается ровно в 19:00. Опоздал – за стол не допускаешься. Следующий прием пищи в 9:00.

Этот чрезвычайно консервативный уклад дома имел свои достоинства – он позволял дедушке вести тот образ жизни, который требовал от него талант. Кроме деятельности тогда его мало что интересовало, а тот комфорт, который рождался именно благодаря отлаженной, размеренной «жизни земной», позволял совершать ему многое и многое. И каждый его день на ближайшие сто лет был расписан по минутам. Регламентировано было и частное общение. Так, после ужина он нередко читал нам вслух или рассказывал то, что заинтересовало его в течении дня. В это время можно было даже обращаться к нему напрямую, что было приятным дополнением к общей беседе, которая должна была вестись за столом. А если ему было что сказать какому-нибудь из домочадцев – вызывали в кабинет. Но это бывало только после обеда и всегда сопровождалось треволнениями. Невозможно было догадаться что сулит десятиминутная аудиенция. Лично я удостоилась такой чести четыре раза за жизнь… И как же страшно мне было то, что в последние годы он был вынужден купить себе тайный телефон, с которого мог бы со мной общаться. Как страшно было находить его усталую фигуру в каком-нибудь тайном кресле отеля, за колонной. Мы встречались как любовники. И всего лишь дважды смогли открыто посетить ресторан – однажды, когда я представляла дедушку своему будущему мужу и его маме. Второй раз, когда мы похитили и увезли его на другой конец города. В остальное время, когда я приезжала, мы нарочно брали номер побольше и просили накрывать стол там. Только бы случайно не встретить знакомых…



Смерть родного сына – ранняя и обвинительная, давно отрезанные от себя и как под анестезией – дорогие люди и настоящие родственники, страшное открытие что жизнь всей семьи принесена в жертву бестолковой приемной дочери, оглушительное одиночество, которое он наконец заметил и рассматривал теперь уже как жизненный крах, все эти осознания сделали его слабым и уязвимым. Последнее что у него оставалось, единственное что у него и всегда было – работа. Когда кабинет закрыли, он умер спустя несколько дней. Ровнехонько Л.М. на день рождения. И до сих пор мне интересно – то ли позаботился о ней – ну чтоб "два раза не вставать" - не готовить, гостей не собирать. Или таково было ее решение.

То двоемирие, которое существует в фантасмагориях Эрнста Теодора Амадея Гофмана – мне стало слишком рано знакомо. И бездна, которая пролегает между будничной жизнью и жизнью истинной, та бездна – которая и есть поле боя за существование – она с детства заворожила меня навсегда. Моя наивная душа впервые познакомилась с ней той далекой зимой, благодаря «дочери пера черного дракона и свекловицы» - Л.М. правда была могущественной колдуньей.



Дом тогда изменился до неузнаваемости. Летняя веселая посуда исчезла, на большом круглом столе теперь красовался строгий сервиз – белый с золотом. Огни были притушены – зимой в столовой большой свет не включали, только торшер и настольные лампы, так был виден веселый огонь, который бесился в буржуйке, да крохотные огоньки, которые изредка пробегали по мохнатым лапам ели на комоде (елку наряжали на улице и выходили на нее смотреть). Глубокий снег приглушал все звуки извне, а дома только из кухни и доносился веселый плеск воды, завораживающее шипение, визг посуды да перестук ножей – домработница и домоправительница – колдовали молча. Входить туда на запах и в обычный день было опасно – жесткое одергивание, строгое замечание, в лучшем случае холодная и колкая насмешка. Нет-нет! – только не это. Всякий раз при встрече с Л.М. мне хотелось быть невидимкой. Много позже только нежная привязанность ко мне ее маленького внука, хоть чуть-чуть начнет примирять эту грозную женщину с моим существованием.

И вот в тот самый первый зимний день на даче, я обнаружила что поменялась вокруг не только атмосфера - привычная, яркая, залитая солнечным светом парадная комната затаилась и куталась в таинственность. Вокруг появилась и масса незнакомых мне вещиц. На большой оттоманке – совсем другие – вышитые зимними видами подушки, среди них и теплые грелки с видами странных городов, где крыши со шпилями и домики под снегом. На столе, на видном месте – красивый сувенирный штопор. На секретере – шар, в котором была елка, а рядом серебряное блюдо с пряниками и орехами. А чуть ниже, в полке, большая и очень странная кукла. Несуразный солдат по стойке смирно, с широкой грудью и узкими, беспомощными ножками, точнее одной – которая была условно рассечена надвое неглубокой бороздкой. Его матерчатые бессильные ручки заканчивались крохотными шариками – кулачками. Но самое ужасное было его лицо с выпученными, деревянными глазами, которые смотрели до дрожи бессмысленно, да еще такая огромная нижняя челюсть, что даже думать о нем было неприятно. Я отпрыгнула от уродца и попала прямо под локоть Л.М. Ее просто свело от злобы. – Это Щелкунчик, - примирительно сказал папа. – Этого точно сожрут крысы, - с ненавистью ответила она.



В том коротком диалоге, помимо многих и многих известных только взрослым значений, мне почудилось и что-то такое, что могла бы разобрать и я.

И вправду – в тот год я получила в подарок книжку – «Сказки Гофмана». Кажется их там было всего две или три – «Щелкунчик» и рождественские истории. А потом в доме появилось и взрослое издание – скучное. На плохой бумаге и без единой картинки, однако кошмары в ней описанные были настолько правдоподобны! Гораздо интереснее всяких рисунков. Ну как иллюстрировать общее знание о тайном мире? Действие чужой воли? Существование двойника? Стремление вырваться за пределы «положенного»? Взгляд на происходящее со стороны высшего духа? Или, например, что герои умеют притворяться обыкновенными? Как, в конце концов, выглядит ирония? Как передать недопонятость или невозможность относиться серьезно ни к одному из явлений?

«Золотой горшок», «Песчаный человек». Потом меня страшно взволновал и «Крошка Цахес» - мне казалось что это я одна в там, где слепы все, и где моя любовь присваивается крошечным и отвратительным существом… А записки кота! Ах, простите: «Житейские воззрения Кота Мурра вкупе с фрагментами биографии капельмейстера Иоганнеса Крейслера, случайно уцелевшими в макулатурных листах». Этот сатирический роман пусть считается что не прост для восприятия, зато элементарен для понимания.



Раздел первый.
ОЩУЩЕНИЯ БЫТИЯ. МЕСЯЦЫ ЮНОСТИ

Есть все-таки в жизни нечто прекрасное, изумительное, возвышенное! «О сладостная привычка бытия!» ― восклицает некий нидерландский герой в известной трагедии. То же ощущаю и я, но не как тот герой в горестный миг расставания с жизнью, ― нет! Напротив, меня всего пронизывает радостная мысль, что ныне я вполне сроднился с этой сладостной привычкой и не имею ни малейшего желания когда-либо расставаться с нею. И я полагаю, что духовная сила, незримая, таинственная власть, или как еще там именуют главенствующее над нами начало, навязавшее мне, так сказать, помимо моей воли, упомянутую привычку, навряд ли руководствовалось при этом худшими намерениями, нежели тот приветливый господин, к которому я попал в услужение и который никогда не позволит себе вырвать у меня из-под носа рыбное филе, раз уж оно пришлось мне по вкусу.


В одном комическом государстве размером с табакерку, проживает музыкант Крейсейлер. О фактах и событиях его жизни нам становится известно только потому, что чрезвычайно образованный кот, пользуется листами его сочинения для написания собственной и, конечно же, экстраординарной биографии. Размышления Мурра, так напоминающие глубокую житейскую мудрость, его довольство – разумный эгоизм, как сказали бы некоторые и как он сам изволит выражаться – принцип глубочайшей благосклонности к самому себе, а так же весьма занимательные рассуждения о смыслах, периодически перебивают загадочные, полные драматизма и почти никогда не оконченные фрагменты текста – повествование зачастую обрывается на полуслове, - все это эпизоды из жизни музыканта. Гофман посвятил своему гению несколько произведений и в этом – самом последнем и неоконченном – он, наконец, раскрывает характер героя, точнее: он доверяет читателю тайны собственной биографии.

Первые двадцать лет своей жизни будущий художник, декоратор, карикатурист, музыкант, скрипач, писатель - по профессии юрист, живет в Кенигсберге. Согласно семейной традиции Гофман поступает на юридический, но встреча с композитором Христианом Подбельским в корне меняет его жизнь. В мемуарах кота этот учитель музыки выступает под именем мастера Абрагама Лискова. На этих страницах воссоздает Гофман и свою любовь к Юльхен Марк, которая и в этой реальности станет невестой выродка. Конечно же, установлены многие факты были много позже. После смерти Эрнста Теодора Амадея – после того как он достигнет великой по тем временам славы, когда его имя уже будет отдано на растерзание критикам, литературоведам, биографам и прочим толкователям страстей.

Он, действительно, считал себя в первую очередь композитором, и как теперь уже ясно – многие свои фантасмагории строил по принципам музыкальных произведений. Он не просто придумывал, но шифровал зрелище своей свободы от этой, объективной реальности



номер 54

Tags: #наулицезима, видео, сугубо личное
Subscribe

  • про индийский вариант

    Штамм коронавируса, обнаруженный в Индии, назван ВОЗ "Дельта". В апреле 2021 года он был причислен к вариантам вируса, "вызывающим интерес", а уже…

  • мое любимое сообщество

  • с 21 мая в ЕС

    Пускать будут людей, прошедших полный курс вакцинации одной из вакцин, одобренных европейским регулятором EMA, или Всемирной организацией…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments

  • про индийский вариант

    Штамм коронавируса, обнаруженный в Индии, назван ВОЗ "Дельта". В апреле 2021 года он был причислен к вариантам вируса, "вызывающим интерес", а уже…

  • мое любимое сообщество

  • с 21 мая в ЕС

    Пускать будут людей, прошедших полный курс вакцинации одной из вакцин, одобренных европейским регулятором EMA, или Всемирной организацией…