April 9th, 2013

культ красоты

мне кажется пора проснуться

Оригинал взят у vladimirkle в ЕГЭ и уровень образования молодежи в РФ. Я просто в шоке....

100 баллов за ЕГЭ - это «через чюр»



- Первокурсники журфака только что написали проверочный диктант по русскому языку. Подтвердили ли они оценки, с которыми поступали?

- Установочные диктанты для выявления уровня знаний первокурсников мы пишем каждый год. Обычно с ними не справляются 3-4 человека. Но результаты этого года оказались чудовищными. Из 229 первокурсников на страницу текста сделали 8 и меньше ошибок лишь 18%. Остальные 82%, включая 15 стобалльников ЕГЭ, сделали в среднем по 24-25 ошибок. Практически в каждом слове по 3-4 ошибки, искажающие его смысл до неузнаваемости. Понять многие слова просто невозможно. Фактически это и не слова, а их условное воспроизведение.

- То есть?

- Ну что такое, например, по-вашему, рыца? Рыться. Или, скажем, поциэнт (пациент), удастса (удастся), врочи(врачи), нез наю (не знаю), генирал, через-чюр, оррестовать. Причем все это перлы студентов из сильных 101-й и 102-й групп газетного отделения. Так сказать, элита. А между тем 10% написанных ими в диктанте слов таковыми не являются. Это скорее наскальные знаки, чем письмо. Знаете, я 20 лет даю диктанты, но такого никогда не видела. Храню все диктанты как вещдок. По сути дела, в этом году мы набрали инопланетян.

- У вас и правда был такой слабый набор?

- В том-то и дело, что формально сильный: средний балл по русскому языку - 83. То есть не просто «пятерка», а «суперпятерка», поскольку отличная оценка по русскому языку в этом году начиналась с 65 баллов. И это очень скверно, поскольку, когда ребята завалят первую же сессию, нам скажут: «Вы получили «супертовар». А сейчас ребята не могут воспроизвести простеньких русских слов. Как это вам удалось сделать из суперотличников супердвоечников?!». Кстати, в этом году благодаря ЕГЭ победители олимпиад и золотые медалисты не смогли поступить на дневное отделение: все они учатся на вечернем. Мало и москвичей. Впрочем, журфаку еще грех жаловаться. Сколько-то самых безнадежных студентов нам удалось отсечь с помощью творческого конкурса. А вот что получил, скажем, филфак, страшно даже подумать. Это национальная катастрофа!

- В чем ее причина?

- В какой-то степени в «олбанском» интернет-языке. Однако главная беда - ЕГЭ. По словам первокурсников,последние три года в школе они не читали книг и не писали диктантов с сочинениями - все время лишь тренировались вставлять пропущенные буквы и ставить галочки. В итоге они не умеют не только писать, но и читать: просьба прочесть коротенький отрывок из книги ставит их в тупик. Плюс колоссальные лакуны в основополагающих знаниях. Например, полное отсутствие представлений об историческом процессе: говорят, что университет был основан в прошлом, ХХ веке, но при императрице Екатерине.

- С этим можно что-то сделать?

- По итогам диктанта прошло заседание факультетского ученого совета. Вырабатываем экстренные меры по ликбезу. Сделаем, конечно, что сможем, но надо понимать: компенсировать пробелы с возрастом все труднее, и наверняка выявятся ребята необучаемые. Да и часов на эти занятия в нашем учебном плане нет. Так что, боюсь, кого-то придется отчислить, хотя ребята не дебилы, а жертвы серьезной педагогической запущенности.

- Многих можете потерять?

- Не исключаю, что каждого пятого первокурсника. ЕГЭ уничтожил наше образование на корню. Это бессовестный обман в национальном масштабе. Суровый, бесчеловечный эксперимент, который провели над нормальными здоровыми детьми, и мы расплатимся за него полной мерой. Ведь люди, которые не могут ни писать, ни говорить, идут на все специальности: медиков, физиков-ядерщиков. И это еще не самое страшное.Дети не понимают смысла написанного друг другом. А это значит, что мы идем к потере адекватной коммуникации, без которой не может существовать общество. Мы столкнулись с чем-то страшным. И это не край бездны: мы уже на дне. Ребята, кстати, и сами понимают, что дело плохо, хотят учиться, готовы бегать по дополнительным занятиям. С некоторыми, например, мы писали диктант в виде любовной записки. Девчонки сделали по 15 ошибок и расплакались.

Как разрушают язык

Хочешь уничтожить народ – уничтожь его язык. Язык – это национальное мышление, За каждым словом в мозгу человека встает образ. А тем более – в русской речи, которая работает как переносчик русской идентичности. Убивая русскую речь, нынешние расейские «элитарии» убивают русскость. Они порождают уродливый воляпюк – видимо, «российский язык».


***

Следующая ступень деградации русского языка и превращение его в «россиянскую мову» – насыщение уголовными словечками. Теперь ими сыплют даже высшие чиновники триколорного государства, большинство из коих никогда зону не топтало. И это невероятно уродует и обедняет нашу великую речь. Ненавижу слово «наезд» в его нынешнем смысле! Почитайте русских классиков: Чехова, Тургенева, Толстого. Какой-нибудь Иван Петрович любит бывать у Василия Федоровича наездами. То есть, приезжать в гости – а не являться на веренице джипов, паля в воздух из всех стволов. Есть тьма отличных великорусских слов и выражений-синонимов нынешнему «наезду» - наскок, нападение, бросить вызов, попереть на рожон, покатить бочку. Для каждого случая – свое. А это чудовищное слово «разводить»? Обманывать, объегоривать, дурить, облапошивать – здесь целый арсенал слов нормальной речи. Вся эта «фенизация» великого русского языка– мерзейшее преступление трехцветных.

***

Меня поражает та легкость, с которой нынешние русские утрачивают слова своей родной речи. Словно дурные попугаи, они подхватывают и повторяют нынешний пиджин-рашен. Господи, ну сопротивляйтесь же вы этой колонизации, этому разрушению вашей национальной идентичности! По сравнению с временами СССР произошла дичайшая языковая регрессия.

Теперь я понимаю, как стремительно утрачивалась нормальная латинская речь на обломках Римской империи. Нынешних молодых в Интернете вычисляешь мгновенно: по режущим глаз ошибкам, по воляпюковскому написанию слов. «От куда» вместо откуда, «за чем» вместо зачем. Если видишь такое: ясно – пишущий годков рождения от второй половины 1980-х и дальше. Безграмотность вопиющая. «Не» везде пишется у них отдельно. «Не вкусный» вместо «невкусный», «не даром» вместо «недаром». Разницы между в «в течение» и «в течении» они не ведают. Про все эти «разочерования», «извените», «циган», «девченка», «вкустно» даже говорить не хочется.

Нынешние книги читать невозможно: ошибка на ошибке. Разрушается грамотность – причем полностью. Чувство языка полностью утрачено. Ну, сколько раз объясняли дуракам: «бесталанный» - это несчастливый. Ибо талан – это счастье, удача. Нельзя говорить о талантливом человеке «небесталанный» - он именно талантливый, способный. И точно так же «бедовый» - это не тот, кто в несчастья влетает, а бойкий, шустрый. Все без толку: хоть кол на голове теши. (Кстати, именно теши, а не чеши. Кол, как известно, топором тесают-тешут, его нижний конец заостряя). Потому с великим удовольствием читаю книги русско-советских лет: там – нормальный язык. Деградация нынешних книг ускоряет гибель великого и могучего. И это – симптом регрессии русских как народа.

Но вот что примечательно: параллельно с деградацией русского языка идет деградация россиянских переводчиков. Наблюдается утрата культуры знания иностранных языков.

***

Все вокруг говорят: вот книга Джона Колемана «Комитет трехсот». Просто бешусь: ну нельзя быть такими быдляче -неграмотными! Таких фамилий у англосаксов отродясь не бывало. Это – Джон Коулмэн (Coleman). Распространенность «колеманства» удручает. Если по такой логике писать иностранные имена, то автором «Гамлета» будет Виллиам Схакспеаре, а не Уильям Шекспир. В Ялте встречались Сталин, Рузвельт и английский премьер Чурчилл. Или Цсхурцхилл? Или Чарчилл? В общем, никак не Черчилль. Впрочем, тогда уж не Рузвельт, а Роозевелт. А недавно скончался известный американский поп-певец Михаил Яксон. И в «Фантомасе» играл не Жан Марэ, а Джеан Мараис. И первый аэроплан построили братья Вригхт. Слава богу, что книгу про комитет трехсот написал не Бьюкенен (Buchanan). А то поставили бы на обложке: «Буханан». Или Бучанан. Или Бачанан.

Если советский литературный переводчик был человеком высочайшей культуры и большого кругозора, знавший несколько языков (а русский – особенно), то бело-сине-красный толмач – это полуграмотный студент, не знающий ничего, кроме плохого английского. И с кругозором выпускника школы для умственно неполноценных. Переводые книги, издающиеся в РФ, невозможно читать без карандаша – надо править ляпы на каждой странице.

Некоторые перлы: премьером Японии во Второй мировой был некий Тойо. Финн, что ли? Да нет – это кретин-переводчик так переделал фамилию Тодзио (в английской трансскрипции – Tojo). Президентом Чехословакии накануне захвата ее немцами, был некий Хача, а не Гаха (Hacha). Так и представляешь себе матерого кавказца в кепке-аэродроме. Просто россиняский халтурщик не знает истории, и в справочник ему заглянуть некогда. По страницам шествуют великий китайский поководец Сань Цу (не сразу понял, что имеется в виду Сунь Цзы), подводная лодка «Ксиа» («Ся») и прочие перлы. На страницах другого романа француза маниакально именуют Николасом. Хотя читается это имя – Николя. Может, вы, уроды, будете писать «кабернет» вместо «каберне», а «Тиссот» всесто «Тиссо»?

Россиянские СМИ тут тоже отличаются местечковой дремучестью. Ну нет фирмы «Делойт и Туш» - есть компания «Делуа и Туше». Нет теннисного турнира «Ролан Гаррос», есть «Ролан Гарро» - ибо «с» на конце не читается. Ролан Гарро был великим теннисистом, а также – и летчиком Первой мировой. И если вы его перекрестили в «Гарроса», то тогда знаменитым оркестром дирижировал Паул Мориат, в океан нырял капитан Коустеау, а Франция выпускает автомобили «Ренаулт» (Поль Мориа, Кусто и «Рено» соответственно). Однажы я слышал, как тупые россиянские спортивные комментаторы упорно именовали французского теннисиста Рауксом. Так они прочли его фамилию – Raux. То, что на самом деле он – Ро, им в башку не пришло.

Я выбросил книги Зефирова, где он расписывает славных пилотов Третьего рейха. Читать их невозможно. Эсминец «Иванхое» (Ivanhoe) – это он так «Айвенго» прочитал. Фамилии немцев перевираются безбожно. Штахл – вместо Сталь, Похлманн – вместо Польман, Махлке – вместо Мальке. И всю эту лабуду пропустили все корректоры и редакторы издательства? Ну, рекорд невежества. Так же отправил в корзину книгу «Тайная миссия НАСА» Хогленда. Перевод – как будто недавно выучившийся русскому нигериец делал. Таких корявых предложений я еще не видел. Но добил меня перл: икона «Наша дама Гваделупе». Блин, это – икона богоматери Гваделупской! «Нотр Дамм Гваделупе» - так в подлиннике. «Нотр Дамм» дословно – «наша дама», но мне еще в английской школе № 35 города-героя Одессы, преподавая азы перевода, объяснили, что это – богородица. И даже рассказали историю о халтурном переводчике, который, взяв роман «Собор парижской Богоматери» («Нотр Дамм де Пари»), перевел заглавие как «Наша дама из Парижа».

Господи, кого же выпускают россиянские вузы? Полных олухов? И мы, русско-советские, на их фоне – просто гимназисты старых времен.  Зайдя в магазин, едва не умер от хохота. На прилавке стояло немецкое вино «Молоко любимой женщины» - если верить ценнику. Блин, кретины – это же «Молоко Богородицы» (Либенфраумильх)! Немцы, хотя народ своеобразный, женщин доить еще не додумались.

***

Тупость нынешних переводчиков и СМИ-шников торчит на каждом углу. Старого седого дядьку, правящего в Монако, называют принцем. А его дочь – поп -певицу – принцессой Монако. Болваны, они не принц и не принцесса – они князь и княжна. Ибо слово prince – это не только принц, но и князь. Ведь Монако – это княжество.

Но ведь это – всеобщая дурость в РФ. Глядишь фильм про Дракулу – слышишь о «принце Трансильвании». Или о «принце мира сего». Слово king везде переводят как «король». Мне говорят о королях древней Персии, античной Греции, ведической Индии. Тупицы, в русской традиции они – цари, а короли появляются лишь в Средневековье. И то – у германских и романских народов, да у кельтов – на Востоке и на Руси королей не водилось. Но я почти навзничь упал, встретив выражение «Античная Русь». Древняя, уроды, древняя!

***

О чем все это говорит? О том, что разрушение собственно русского языка в Эрэфии привело к разрушению и общей лингвистической культуры. К гибели отличной школы русского перевода, коими славились и Российская империя, и СССР. К гибели самой культуры и знания.

Это говорит о том, что в РФ разрушают все – не только науку, промышленность, образование, инфраструктуру и ЖКХ, но и сам наш великий индоевропейский язык. Что школы и вузы РФ начали штамповать брак, незнаек и невежд. Полуграмотных «узкоспециализированных» дебилов...


культ красоты

Софья Губайдулина - о причинах упадка в серьезной музыке.

Оригинал взят у aldanov в Софья Губайдулина - о причинах упадка в серьезной музыке.
София Губайдулина, композитор

«Для меня самым важным в жизни было - сказать правду. Абсолютную правду о том, что происходит внутри человека. Что дано от Бога, то и есть».
«Сам факт творчества — это все равно устремление за пределы обыденности. Человек может этого не осознавать, творчество может быть… всякое, но сама форма вещи оказывается лестницей, вертикалью»

Из интервью:

Аудитория классической музыки уменьшается. Студенты консерватории заранее готовятся к тому, что их будет слушать узкий круг друзей, — это в лучшем случае.

— Такая опасность действительно есть. Но дело тут не в отношении «композитор — слушатель», а в том, что общество в целом упрощается, снижается. Современный человек стремится к тому, чтобы стать плоским, остаться в плоском существовании обыденности. Мы живем в эпоху усталой цивилизации. При этом наша цивилизация все ускоряется и ускоряется — и естественные процессы за нею просто не поспевают. Ребенку, чтобы появиться на свет, нужно девять месяцев — и все тут! Ускорить это невозможно. И цветок не может расти быстрее. То есть сейчас, конечно, все возможно, но это будет уже не тот цветок. Тенденция к ускорению противоречит культуре. Можно сказать и резче: цивилизация враждебна культуре, сейчас это особенно видно. Она уже работает не на человека, а против человека. И наша задача — этому противостоять. Как же в такой ситуации композиторов может быть слишком много? Да, задачи, которые стоят перед современными композиторами, сложны. Им сейчас гораздо трудней, чем в предыдущие века. Тут легко впасть в уныние, даже в отчаяние. Но на самом деле композиторы невероятно востребованы. Я много езжу и могу засвидетельствовать, что в крупных городах мир определенно опускается. Становится плоским, трафаретным. Зато в каких-то неожиданных местах возникают удивительные островки. Вот, скажем, в Кухмо, это 800 километров к северу от Хельсинки, можете себе представить! Когда я туда впервые попала двадцать лет назад, это была крохотная деревушка, концерты проводились в школе. А теперь там громадный концертный зал и ежегодный фестиваль классической музыки, куда за месяц приезжают сорок тысяч человек. В этот маленький городочек!

— И в вас совсем нет этого композиторского отчаяния? Как у Лигети, который в конце жизни впал в депрессию, решив, что после смерти его все забудут, — потому что он дожил до времени, когда музыка уже никому не нужна.
— Ну это-то… Всех нас забудут. Это факт. И меня забудут. Ничего в этом трагического нет. Всех забудут — и народятся новые, понимаете? Меня это не волнует. Меня волнует превращение культурного человека в гусеницу. Нет, можно жить и так. Ведь гусеница живет очень даже сущностной жизнью. И ничего. Но мне жалко. И вот сейчас можно либо попытаться с этим бороться, либо сказать: да, конечно, мы никому не нужны. Тогда и не сочиняй, и не стремись ни к чему — тоже проживешь. Так, что ли?

— А как вы относитесь к концепции Владимира Мартынова про «конец времени композиторов»?
— А как я могу к ней относиться? Плохо, плохо отношусь. Что он делает? Он фактически становится в один ряд с теми, кто хотел бы уничтожить культуру. Придумывает им теоретическое обоснование. Что же тут хорошего?

— Но он ведь и сам композитор. Он прежде всего описывает собственную гибель.
— Да, вот такое у него противоречие — композитор, который провозглашает конец композиторов. И все ему это противоречие прощают. А я — нет. Кстати, то, что он делает как композитор, мне как раз нравится. А вот его желание оправдывать тенденцию, которая и так побеждает, — нет. Он доказывает, что так и должно быть и это хорошо, это нормально. Он соглашатель. А мне не нравится позиция художника, который соглашается с тем, что падает в пропасть. В то время как цивилизация превращает человека в обезьяну, принижает его, опрощает…

Из другого интервью:
— Вы нередко говорите, что благополучные страны платят сейчас за свой технический прогресс потерей культуры. Верно ли это, если сравнить положение классической музыки у нас и, например, в Австрии?



— Благополучие не всегда является основой для высоты искусства. Хотя я понимаю, что материальное богатство может служить искусству — искусство без поддержки не проживет. Наши музыкальные произведения останутся в столе, если не заплатить исполнителям. Но благополучные люди, будь то на Западе или в России, зачастую несколько ущербны в своей духовной, душевной, интеллектуальной жизни. Некоторые трагические вещи они могут себе только представлять, вообразить, но не пережить по-настоящему то, что человек неблагополучный пережил. Идет общемировой процесс, который ставит высокую, серьезную музыку на грань исчезновения....  Мы стоим на краю катастрофы, и тем больше важность идеализма, жертвенного типа жизни.


Еще несколько мнений

Саймон Берман, музыковед

«В последние 50 лет вопрос – доживает ли классическая музыка свои последние дни или уже умерла - стал общим местом.   Классическая музыка, в еще большей мере, чем классический театр, литература или изобразительное искусство, кажется все более и более закрытым заповедником для узкого слоя элиты. Рискуем ли мы потерять живую традицию музыки, насчитывающую несколько столетий? Займет ли она место рядом с латинской и греческой трагедиями как музейный экспонат, интересный только нескольким антикварам и студентам, изучающим старину? Как же классическая музыка попала в такое затруднительное положение? И если говорить кратко – почему классическая музыка потеряла свою аудиторию?»

«Деградация музыкального образования, проникновение коммерциализации во все сферы жизни, растущее чувство отчуждения, испытываемое нами в эру позднего индустриального капитализма, – все это препятствует возрождению интеллектуальной и инновативной музыки. Коротко говоря, необходимо заново установить связи между художником и аудиторией, а способствовать этому могут только масштабные прогрессивные социальные изменения – подобные тем, что происходили в конце 18 столетия, после Первой мировой войны и в 1960-е годы.»

Collapse )