February 23rd, 2014

культ красоты

внезапно

Степан Аркадьич получал и читал либеральную газету, не крайнюю, но того направления, которого держалось большинство. И, несмотря на то, что ни наука, ни искусство, ни политика, собственно, не интересовали его, он твердо держался тех взглядов на все эти предметы, каких держалось большинство и его газета, и изменял их, только когда большинство изменяло их, или, лучше сказать, не изменял их, а они сами в нем незаметно изменялись.

Степан Аркадьич не избирал ни направления, ни взглядов, а эти направления и взгляды сами приходили к нему, точно так же, как он не выбирал формы шляпы или сюртука, а брал те, которые носят. А иметь взгляды ему, жившему в известном обществе, при потребности некоторой деятельности мысли, развивающейся обыкновенно в лета зрелости, было так же необходимо, как иметь шляпу. Если и была причина, почему он предпочитал либеральное направление консервативному, какого держались тоже многие из его круга, то это произошло не от того, чтоб он находил либеральное направление более разумным, но потому, что оно подходило ближе к его образу жизни.

Либеральная партия говорила, что в России все скверно, и действительно, у Степана Аркадьича долгов было много, а денег решительно недоставало. Либеральная партия говорила, что брак есть отжившее учреждение и что необходимо перестроить его, и действительно, семейная жизнь доставляла мало удовольствия Степану Аркадьичу и принуждала его лгать и притворяться, что было так противно его натуре. Либеральная партия говорила, или, лучше, подразумевала, что религия есть только узда для варварской части населения, и действительно, Степан Аркадьич не мог вынести без боли в ногах даже короткого молебна и не мог понять, к чему все эти страшные и высокопарные слова о том свете, когда и на этом жить было бы очень весело.

Вместе с этим Степану Аркадьичу, любившему веселую шутку, было приятно иногда озадачить смирного человека тем, что если уже гордиться породой, то не следует останавливаться на Рюрике и отрекаться от первого родоначальника — обезьяны. Итак, либеральное направление сделалось привычкой Степана Аркадьича, и он любил свою газету, как сигару после обеда, за легкий туман, который она производила в его голове

Лев Толстой. Анна Каренина
культ красоты

Отар Иоселиани

Оригинал взят у jewsejka в Дмитрий Быков интервьюирует Отара Иоселиани // "Собеседник", №6, 19‒25 февраля 2014 года
.


Про то, что Отар Иоселиани — один из крупнейших ныне живущих режиссеров мира, я напоминать не буду. Про то, что ему только что исполнилось восемьдесят, напоминать не буду тем более: он этого терпеть не может. Скажу лишь, что из всех людей, с кем я когда-либо разговаривал, этот человек произвел на меня самое сильное впечатление — если не упоминать близких, которые, понятно, воздействуют сильнее.

Иоселиани — это не только «Жил певчий дрозд», «Листопад», «Фавориты луны», «Истина в вине» и «Шантрапа». Это камертон — и в области вкуса, и в области человеческих отношений. А в иные времена, скажу я вам, звук камертона производит на слушателя большее впечатление, чем иная симфония.


Иногда хочу вернуться в племя, которое снимал в Африке

— Отар, про юбилей мы, вероятно, говорить не будем…

— У кого юбилей?

— Понятно.

— Я про возраст не вспоминаю и никому не советую. Иногда, когда узнаю, что кто-то младше сорока, мне хочется спросить: «Тебе не стыдно?» Но потом эта эмоция проходит.

— Я тогда спрошу про любимую картину — «И стал свет». Как вышло, что вы вдруг после Грузии и Франции сняли про Африку?

— Это был восемьдесят восьмой год, я хотел снять про Сванетию, про Мингрелию, про ужас, который тогда происходил. Но я не хотел конкретики, мне интересно было снять притчу. Я взял машину — вся пластмассовая, которая удивительным образом не разваливалась на тамошних сплошных ухабах — и поехал по Африке, но вся она оказалась настолько загажена белыми людьми, что найти чисто африканское племя, которое было мне нужно, никак не получалось. Наконец доехал до Сенегала, до реки Казаманс, около которой жило маленькое племя: я сидел у этой реки призадумавшись, и вдруг мимо меня прошла женщина и спросила с крайним изумлением: «Белый?» Я понял, что приехал.

— По-французски спросила?

— Да. Я сказал, что она очень красива. Она ответила, что есть гораздо красивее и она не замедлит меня с ними познакомить. Познакомился я и с вождем, который был, к моему удивлению, намного меня младше. Я изложил ему свою затею. Он ответил: «Я посмотрел на вашу gueule — морду — и нашел ее приличной, так что снимайте». Все обычаи в фильме ненастоящие, их выдумал я — скажем, когда женщины собираются в круг, советуются, а потом ребенок идет сообщать их решение мужчинам. Это их устроило, они нашли обычай приличным. Я иногда хочу туда вернуться, но боюсь увидеть то, что видел во всей остальной Африке, то есть цивилизацию, состоящую в нищенстве и торговле божками.

— Торговлю божками не вы придумали?

— Ими заставлен весь Париж.

Collapse )
.

культ красоты

Из школьников воспитывают лицемеров. Открытое письмо учителей-словесников

Государственная итоговая аттестация (ГИА) по русскому языку с этого года становится единой нормой проверки знаний для всех школ России.

Напомним, что дети за четыре часа должны письменно пересказать текст, который им прочтут, сократить его в соответствии с правилами сжатия (в получившемся изложении должно быть не менее 70 слов), ответить на вопросы по лексике и грамматике предложенного в заданиях текста и написать на его же основании сочинение-рассуждение, тоже не менее 70 слов.

Мы знаем, как трудно научить детей понимать художественный текст.

Детям неведомо значение многих слов, им трудно представить историко-литературный контекст, часто они просто не видят главной мысли рассказа. Или видят что-то свое, далекое от авторского замысла.

Мы, учителя-словесники, стараемся научить детей читать, выстраивать диалог с автором на основании понятого.

И что же делает ГИА с этими приобретенными навыками? Объявляет их ненужными и даже вредными.

Чем лучше дети научатся понимать и анализировать текст, тем хуже напишут ГИА.
http://www.snob.ru/profile/28113/blog/72329