форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Categories:

моя старая любимая рассказка


Абат-Черкасов В.В. Революция продолжается

встретила сегодня в ленте эту картинку и вспомнила, как впервые вышла на сцену :)

Шел во МХАТе до Перестройки знаменитый спектакль – назывался «Так победим!». Про революционную ситуацию. И про вождя нашего – Владимира Ильича Ленина.


Курс на актёрском факультете обычно небольшой, так что все студенты школы-студии при Московском Художественном академическом театре имени А. П. Чехова играли в этом монументальном произведении различные массовые формирования – то людей на митинге, то иностранцев, то солдат, то сподручников или сподвижников, а то и русский народ под гнётом Империи. Режиссёр – Олег Ефремов. Сценограф – Илья Рутберг. Невероятная фигура, талантливый человек, приятель Марселя Марсо и не только. Отец замечательной Юлии Рутберг. И главное – ученик той самой Марии Осиповны Кнебель! Он создавал самые настоящие «живые картины». На сцене была практически вся труппа, а в придачу и весь институт. И у каждого как минимум пять выходов. А сцена МХАТа уже тогда, в конце 80-х, была уникальна; на ней лежали три круга, которые могли двигаться одновременно и в одну сторону, и навстречу друг другу. Говорят, эта сцена чуть ли не летать могла, пока какие-то ценные детальки для этих превращений не были скручены злоумышленниками (уж больно подходили они для первых видеомагнитофонов).

И вот представьте себе нас двадцатилетних, ныне известных актеров. И вот всех нас заставляли играть в этом спектакле. Сначала, конечно, многочасовые изматывающие репетиции, ведь для каждого из участников находили постановочную позу, то есть роль в мимической композиции.

Первая «живая картина», в которой заняли меня, иллюстрировала зрителю ситуацию в дореволюционной России. Мне досталась роль в эпизоде «Голод». Это когда человек 30 выезжали на тех самых волшебных кругах из-за кулис – группами, в драматических позах, под неистовую симфоническую музыку, – и каждая из этих мимических композиций выражала боль Страны Советов. Я сидела в тряпье на полу, испачканная чёрным по щекам. Держась одной рукой за ногу Дениса Матросова, вторую простирала я далеко в зал, в поисках хлеба; Денис тоже что-то тревожное изображал, но мне смотреть на него нельзя было – не положено. И вокруг люди – кто в тяжком труде на заводе, кто в огороде и прочее.

А вообще разные сцены были… Например, запомнилась «Субботник» – потому что Алёна Хмельницкая заехала декорацией, которую она вздымала в рапиде под торжественную музыку, Ленину–Калягину по голове и он внятно и громко матернулся. Или вот сцена «Митинг»: ребята вынесли жмурика на носилках под революционные трибуны, но, оглянувшись, поняли, что ошиблись сценой, бросили хладный труп и стали вздымать вверх руки в знак одобрения политики в целом. А один раз мы оказались в странной композиции в сцене «Не пройдешь!»: по идее, это когда какой-то немец в Россию приезжает, так мы все вместе – почти сотня человек – показываем ему кулак. Мол, не пройдешь! Так должно быть. Но когда однажды свет включили, то на кругу никого из целой России не оказалось, кроме трёх человек, – не знаю, что уж там, трансляция не сработала, что ли… И мы как-то жалко пригрозили Лёшке Зуеву. Но это было потом! А вот в первый раз...

Я вот вроде неплохо всё выучила. Но на сцене до премьеры было ну две репетиции. И в дежурном освещении. Объяснили только: видите, горят зелёненькие огоньки, по ним и сориентируетесь; когда выключат свет, на них с движущегося круга соскочите – так окажетесь за кулисами. Ошибиться сложно. Но понимание темноты у театрального человека другое! В театре его служители со временем начинают видеть практически в полной тьме. А если владеешь тайным знанием – открывать и закрывать в ней глаза, то даже с непривычки начинаешь различать гораздо больше. Но это позже узнаёшь. Это уже потом, когда привыкаешь к перебросу света от ярчайшего прямо в лицо, так что зал не видно, до полной темноты, когда тебе нужно прокрасться и занять исходную позицию. Это потом. А тут всё в первый раз.

Держась за руки во время затемнения, пробрались мы с Денисом на круг. Приняли заученные позы. Приготовились, или, как говорят на театре, “заготовились”. Круг двинулся – и тут нас просто ударило светом. Мы пучили глаза от совершенно невероятного ощущения и с распахнутыми в изумлении ртами нас прокатило мимо гигантского битком набитого зала, горячего, как дыхание чудовища.

И тут же убрали свет. Мы оказались в полной темноте. Музыка затихла. У нас было ровно три секунды, чтобы исчезнуть. Но ничего не было видно, ни-че-го. Совершенно. Ничего. На сцене послышался легкий изумлённый ропот. Потом движение. И вот всё стихло. Начали набирать свет. В последнюю секунду я юркнула за кулису, углядев волшебный спасительный зелёный. И оглянулась.

Кабинет Ленина был битком набит людьми из дореволюционной России. Они пугливыми призраками жались кто под его рабочим столом, кто за шкафом, кто был застигнут светом прямо посредине кабинета. А мой Денис Матросов оказался в партере в объятьях пышной дамы из первого ряда.


* та самая сцена, ео в правильном исполнении :)

Tags: ворчалки, флешбек
Subscribe

Posts from This Journal “ворчалки” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments

Posts from This Journal “ворчалки” Tag