форева ёрс (inga_ilm) wrote,
форева ёрс
inga_ilm

Categories:

Михаил Ромадин



Михаил Ромадин – живописец, график, художник книги и кино (гугл в помощь) . Художник-постановщик фильма «Солярис»

Как Вы оказались причастным к съемкам «Соляриса»?

Мы с Андреем дружили, причем какое-то время были самыми близкими друзьями. Потом не столь близкими. Знаете как бывает в жизни: то ближе, то дальше. Но в какой-то момент он дневал у нас и ночевал. Он любил мои работы. Единственный раз когда он писал о ком-то – писал обо мне. Эта статья должна была стать предисловием к выставке в Курчатовском институте, но выставка эта так и не состоялась. В конце 60-х это было невозможно. Мы дружили и работали вместе еще над фильмом «Андрей Рублев». Я тогда придумал летающий аппарат для этого фильма. Вот. А что касается «Соляриса» - я не люблю научную фантастику. И Тарковский не любил. В работе над фильмом нас объединяли недоверие и нелюбовь к этому жанру. Все космические путешествия и инопланетяне вызывали только скуку и неприязнь. Особо резкое неприятие вызывала «Космическая Одиссея» Кубрика. Эстетика, как в журнале «Техника-молодежи». Андрей в тот момент мечтал снять фильм по «Подростку» Достоевского – писал заявки, приносил в Госкино, встречал ожесточенное сопротивление. Считалось что никак нельзя доверить такого «неоднозначного классика» такому «одиозному» режиссеру. Вот фантастика – жанр – развлекательный! Можно было рискнуть и доверить Тарковскому.

Как Тарковский формулировал Вам задачу? Чего хотел добиться от визуальной эстетики фильма?

Не нужно было ничего формулировать. Мы понимали друг друга с полуслова. Ведь он когда-то учился, хоть и недолго, но в той же самой художественной школе в Чудовском переулке, где позднее учился и я у тех же самых педагогов, бывших вхутемасовцев, Хазанова и Шумихина. Поначалу из-за недоверия к «неземной» жизни Андрей пытался переиначить сценарий, перенести большую часть действия на землю. Но здесь он встретил решительное сопротивление Станислава Лема. Лем – не только писатель, но ученый-футуролог. Он способен предвидеть будущие катаклизмы. Для Андрея же Лем – был просто писатель, дающий возможность погрузиться в душу человека. Исследователь вопросов совести и ответственности, столь характерных для традиций русской литературы. Я предложил обмануть всех – спроектировать космическую станцию, основной объект фильма, ни как «летающую тарелку», кружащую над планетой Солярис, но как московскую квартиру с прямоугольными комнатами, с книжными шкафами, окнами с форточками, а за окнами – сосульки. Из этой идеи могла родиться комедия на тему Солярис. И эта идея привела в восторг Отара Иоселиани. Но целиком она не была принята. Некоторые отголоски ее остались в фильме – библиотека – полоски бумаги за иллюминатором, шуршание искусственного ветра, как листва деревьев.

Как вы придумывали будущее?

Мы встречались втроем: Вадим Юсов, Андрей и я, чтобы обсудить будущий фильм, представить космическую станцию, на которой будет происходить действие. Мне в помощь был даже вписан иллюстрированный журнал "Science" с фотографиями космических объектов. Его внимательно рассматривал лишь Юсов, у меня он вызывал скуку. Журнал бросался на диван, бралась в руки гитара, и мы с Андреем горланили рок-и-ролл. Юсов слушал. Через несколько минут работа продолжалась. На обрывках бумаги проводились авторучкой линии, которые в дальнейшем превращались в контуры космических объектов. В эскизах я исходил не из научных прогнозов, а из идей и форм современного кинетического искусства. Насыщал декорации вращающимися и прыгающими объектами. Мне попался тогда редкий в то время черно0белый каталог двух швейцарских кинетиков – Тенгели и Шофера. Их работы послужили нотой, из которых рождалась гармония декорации. Тарковский считал, что киноязык нельзя уподобить литературе, как это делал Пазолини. Не считал он также что кино способно воссоздать живопись. «Живые картины Феллини» - усмехался он. Ничем нельзя заменить фактуру, цветовую гармонию настоящей живописи. При воссоздании ее получается суррогат – нечто подобное рекламе в журнале. Андрей понимал, что живопись, роман могут служить аккумулятором киноидеи, но ей необходим сугубо кинематографический язык. Наш Солярис – фильм о ностальгии. Океан являет образы, фантомы земной цивилизации. Я предлагал сделать так, чтобы на станции явился Святой Себастьян Антонелло да Мессины. Андрей же смеялся - Вдоль металлического коридора станции летят стрелы! А потом вдруг становился серьезным: Нет, Миша, я не имею права так снимать. Это будет живая картина.

Как Ваши эскизы превращались в декорации, как их воспринимали?

Эскизов было сделано намного больше, чем этого понадобилось для фильма. Я увлекся острыми ракурсами: точка сверху, точка снизу – из шахты. Несущаяся по железному коридору фигура космонавта как бы снята широкоугольной оптикой. Но в фильм вошли далеко не все объекты. Самая главная декорация – круглый коридор космической станции – строилась в самом большом, первом, павильоне Мосфильма, там где сейчас проходят церемонии «Золотого Орла». Помимо ОДТС, эту декорацию помогал возводить Всероссийский институт легких сплавов, который делал Луноход. Так что все было по-настоящему. Андрей сказал, что декорацию будет принимать наш ученый – Лев Николаевич Лупичев. Я волновался. Не знал, как он отнесется к нашему сооружению. Ведь науки там не было никакой, сплошные кинетические скульптуры. Но мои волнения были напрасны. Он каждой детали нашел свое оправдание: вот этот мобиль может служить солнечной батареей, вот этот – отсеком стыковки. Все-таки есть странная зависимость между красотой формы и функциональной целесообразностью, между логикой художественной и логикой научной. И нет боле красивой скульптуры, чем самолет, к примеру.

Как Вы сами оцениваете конечный результат Вашей работы над «Солярисом» и что думаете об американской экранизации Лема?

В мосфильмовских павильонах в Ялте, на натуральной декорации в Звенигороде рождался «Солярис» Тарковского. Странный получился фильм. Как в старинной иконе сквозь позднейшие надписи можно увидеть древний слой, так и здесь, сквозь текст и сюжет романа угадываться отзвуки Достоевского, который занимал в это время сознание режиссера. Обострены поставленные вопросы совести и моральной ответственности, богоискательство в монологах и поступках героев. Американский фильм для меня был тоже интересен. Он камерный, не похож на грандиозные голливудские эпопеи. И странным образом я узнал в декорациях формы и построения мои собственные ранние эскизы к Солярису, не вошедшие в фильм. Эти эскизы никто не мог видеть. Очевидно, идеи могут родиться в разное время и в разных частях земного шара. Они рождаются и летают над землей, как птицы. А в разных странах стоит, затаившись, художник с арбалетом, стремясь поразить эту птицу. Кто первый…

Михаил Николаевич, а во что Вы играете?

Я люблю играть на гитаре

* ссылка обязательна
Tags: fbi, вместо комментария, история по требованию
Subscribe

  • так знаете ли Вы итальянский?

  • 30.09.1982

    создан Государственный камерный ансамбль «Виртуозы Москвы» под руководством скрипача Владимира Спивакова

  • Сердце!

    сегодня всемирный день сердца! у меня про него вот такая любимая песенка. какие еще есть?)

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments

  • так знаете ли Вы итальянский?

  • 30.09.1982

    создан Государственный камерный ансамбль «Виртуозы Москвы» под руководством скрипача Владимира Спивакова

  • Сердце!

    сегодня всемирный день сердца! у меня про него вот такая любимая песенка. какие еще есть?)